Граф де Конмор, известный как Синяя Борода, приезжает в город в поисках новой невесты. Король дал ему полную свободу выбора, и никто не может отказать грозному графу. Но кто осмелится выйти замуж за человека с такой мрачной репутацией? Темная история любви и опасности ждет избранницу.
Спускаясь по лестнице, я почти с ужасом смотрела на гостей, которые заполонили гостиную.
– Бланш! – рядом со мной оказались матушка и Анна, приехавшие раньше Констанцы.
Мы расцеловались, и матушка отошла на два шага, чтобы посмотреть на меня.
– Чудесное платье, – горячо похвалила она. – Тебе идет – бесподобно!
– Это подарок Гюнебрет, – сказала я.
– И папы! – добавила Гюнебрет.
– Да, и милорда, – признала я, опуская голову, чтобы скрыть смущение, хотя больше всего мне хотелось глянуть в другой конец комнаты, откуда доносился голос моего мужа.
Он был где-то по ту сторону толпы, в центре внимания, и даже Анна смотрела на него, изумленно хлопая глазами. В конце концов, она не утерпела и взяла меня под руку, прошептав:
– Бланш, ты уверена, что это твой муж?
– О чем ты? – спросила я почти испуганно.
– Ну он… он очень изменился…
Я поняла, о чем речь, и улыбнулась:
– Да, он изменился. Немного.
– Немного? – Анна лукаво засмеялась.
Мне было неловко разговаривать с ней об этом, и я перевела тему на её собственную семейную жизнь. Пока Анна рассказывала свои новости, я краем глаза следила за Гюнебрет, которую еще раньше увели в свой круг юные девицы.
Напрасно я боялась за падчерицу – Аларии и ее подруг ещё не было, зато уже прибыли барышни Томсон – они всегда были добры, и во время моей работы в шоколадной лавке не брезговали заговаривать со мной на улице, при встрече. Вот и сейчас они окружили Гюнебрет заботой, восхищаясь её платьем, нежно пожимая руки, и моя падчерица – поначалу немного дичившаяся – постепенно разговорилась и заулыбалась."
"В кругу девушек, наряженных в платья розовых и голубых тонов, Гюнебрет в своем желтом наряде казалась экзотической канареечной пташкой. И пусть здесь были девушки красивее моей падчерицы, я с радостью обнаружила, что даже по сравнению с этими юными девицами Гюнебрет выглядела очень достойно.
Юные девицы! Месяц назад я была одной из них, преисполнена радости и надежд, а теперь мне предстояло находиться в кругу замужних дам. Они обменивались мнениями по поводу чужих платьев, обсуждали закуски и сервировку, поиски кухарок и кормилиц, и многозначительно посматривали, осторожно интересуясь, не пропал ли у меня по утрам аппетит. Мне только и оставалось, что поддерживать эти скучные разговоры, вежливо кивая – ведь в глубине души я понимала, что мне и здесь не место. Разве я стала замужней женщиной? Нет, всего лишь ширмой, которой решили прикрыться на год, а затем задвинут в чулан, когда необходимость пропадёт.
