Последний месяц уходящего года подарил Ренну первые снегопады. Серый рассвет омрачен был лишь первыми хлопушками в виде белой пудры, которые кружились над городом. Я одна из первых на улицах, и по-детски радуюсь оставлять свои следы на чистой снежной глади.
Заручусь поддержкой короля, и тогда тебе точно ничего не будет угрожать, и никто не посмеет встать меду нами.
– Это… надолго?
– На неделю.
– Неделю?!. – спросила я потрясенно.
– Возможно, больше. Но Пепе останется, ты не волнуйся. Можешь положиться на него, он не подведет. Не покидай Конмор, что бы ни случилось. Никуда не исчезай, пока я не вернусь. Это приказ. Поняла?
– Да, Ален… – прошептала я, приникая к нему.
– И не надо плакать, милая, – сказал он ласково.
– Но я не плачу…
– Тогда почему эти слезы?
Он порывисто обнял меня и расцеловал в щеки, снимая губами слезинки, которые катились из моих глаз, и сказал на ухо:
– Я вернусь и возьму тебя тысячу раз.
– На тысячу раз не хватит ночи, милорд, – сказала я смиренно, чем рассмешила его.
– Вот это уже моя Бланш, – сказал он. – Но не зови меня «милорд». У меня есть имя.
– Ален… – прошептала я, чувствуя такую тоску, словно прощалась с ним навсегда.
– Всё будет хорошо, маленькая, – утешал он меня, гладя по голове и спине. – Ну, мне пора.
Проводив его, я поднялась на башню и смотрела, как сани уносятся по белоснежному полю, пока они не исчезли из виду.
День прошёл в обычных хлопотах, и хотя я знала, что мой муж вернется домой только через неделю, всё равно часто поглядывала в окно. Гюнебрет не разделяла моей грусти – лишь досадовала, что отец не взял её с собой в столицу. Прошел следующий день, за ним начался следующий… Я вспоминала все слова, что говорил мне Ален, вспоминала каждое его движение, каждый взгляд – и была счастлива.
Взглянув в очередной раз в окно, я увидела, как Гюнебрет бежит по направлению к саду в своей серой шубке, опушенной беличьим мехом. Я пыталась привить девушке любовь к женской работе – к рукоделию, увлечь искусством приготовления сладостей, но Гюнебрет любила только охоту, собак и лошадей.
Поэтому оставалось лишь смириться.
Верной тенью за мной следовал Пепе. Иногда мы разговаривали с ним о графе. Мне казалось, что так я становлюсь хоть немного ближе к мужу.
– Всё будет хорошо, миледи, не волнуйтесь, – утешал меня Пепе, считавший, что я нуждаюсь в утешениях.
Я не волновалась, но всё равно благодарила его за участие.
Чтобы не изнывать от безделья, я решила привести в порядок потайную комнату.
