Автор
Исследование истинных причин падения Карфагена. Автор разбирает, почему риторика римского сената превратилась в политику геноцида, и раскрывает глубокие мотивы, скрывавшиеся за официальными обвинениями. Захватывающий взгляд на одну из самых трагических страниц античной истории.
А потом мы искупались в бассейне под внутренним двойным храмом, и нас ввели в ту его часть, которая была посвящена Эшмуну. В отличие от другой половины, посвященной Аштарот, здесь было очень просто: вестибюль со статуей Эшмуна, обнимающего свою супругу Аштарот, два зала, в каждом по алтарю с барельефом того же бога и еще одна дверь, которая оставалась закрытой. И если оба рельефа над алтарями были весьма искусно выполнены, но вполне целомудренны, то статуя влюбленной божественной пары была весьма эротичной, и я вспомнил о том, что с момента попадания в это время ни разу не был с женщиной.
И, словно в ответ на мои мысли, когда я выходил, один из священнослужителей Эшмуна без слов протянул мне свиток. Я бегло посмотрел на него и увидел, что на печати, скреплявшей свиток, была изображена Аштарот. Времени прочитать его у меня не было, и я лишь поблагодарил жреца, и мы вышли в большой храм, а затем я вместе с Хаспаром и Адхербалом не спеша спустился обратно в Бырсат, где в банкетном зале – в том самом, где мы когда-то праздновали мою помолвку, – празднование продолжилось. Подробности опущу, кроме того, что вино за нашим столом подавали очень неплохое.
Часа через три я обнялся с Хаспаром и Адхербалом, а затем, пошатываясь, вышел вместе с Ханно и Магоном на залитую вечерним солнцем улицу, и мы отправились домой."
"Неожиданно из здания одного из общественных туалетов (я потом еще подумал, что это даже немного унизительно) выскочили двое в масках и с арбалетами. Два выстрела с ближней дистанции заставили меня потерять равновесие и упасть на землю, но, к счастью, болты не пробили бронежилет. Один из них ударил меня под дых, и я лежал, не двигаясь и судорожно пытаясь вдохнуть. Краем глаза я увидел, как эта парочка бросила арбалеты и скрылась в лабиринте местных улиц. Несколько оказавшихся рядом «шетурмим» побежали за ними, но тут меня схватили и понесли, и больше я ничего не увидел.
Через минуту я наконец-то смог простонать:
– Я в порядке! Пустите!
Но Ханно с Магоном тащили меня дальше, внесли в мою комнатушку и положили на ложе, после чего послали за Танит и Пенелопе. Те пришли и удостоверились, что со мной, как я и утверждал, в общем все нормально: бронежилет не только не был пробит болтами, но и несколько рассеял их энергию, и, кроме синяков у солнечного сплетения и в районе сердца (да, гады, неплохо целились), повреждений не наблюдалось. Вот только рана на боку опять начала кровоточить, и мне ее обработали, но решили не зашивать.
