Автор
Исследование истинных причин падения Карфагена. Автор разбирает, почему риторика римского сената превратилась в политику геноцида, и раскрывает глубокие мотивы, скрывавшиеся за официальными обвинениями. Захватывающий взгляд на одну из самых трагических страниц античной истории.
Я вспомнил рассказ Ханно Бодона о том, что малые врата храма Аштарот были привезены первыми поселенцами из Тира в Ытикат, а оттуда в Карт-Хадашт, и, когда построили храм Аштарот, те врата и жертвенник перенесли сюда из двойного храма, ныне находившегося внутри храма Эшмуна.
Эта дверь, в отличие от внешних, была закрыта. Я постучался, и мне открыла женщина лет сорока, с физиономией бульдога, телосложением бодибилдерши и оголенной отвислой грудью.
– Что тебе нужно, чужеземец? – спросила она пренебрежительно. – Для таких, как ты, вход в храм запрещен. Да и вообще, что ты делаешь в Бырсате?
Я протянул ей свиток и хотел было его развернуть, но одного взгляда на печать хватило, чтобы неприветливое выражение на ее бульдожьем лице сменилось на подобострастное.
– Ты Никола из рода Бодонов?
– Я.
– Мой господин, госпожа Ханно-Аштарот ждет тебя. Но сначала тебе необходимо омыться в священном источнике.
Я разоблачился и погрузился с головой в прохладную воду. Дама все это время пристально наблюдала за мной, но в ее глазах я увидел не только некую заинтересованность (что-то здешние жрицы очень уж сексуально озабочены, подумал я), но и что-то, как мне показалось, хищное. Но я не обратил внимания, вышел из бассейна, оделся и последовал за дамой.
Мы вошли в огромный зал, разделенный колоннами на три нефа. Стены были покрыты весьма искусными барельефами, потолок из резного дерева, а пол выложен каменными плитами разных цветов. В конце центрального нефа находился небольшой алтарь для воскурения фимиама. Не доходя до него, мы прошли через неприметную дверь в левой стене и оказались в длинном коридоре с дверьми по обе его стороны. Я догадался, что это и была та пристройка, которую я видел снаружи.
Мы поднялись вверх по лестнице, и моя спутница постучала в дверь в конце здания.
Ханно-Аштарот открыла дверь и кивнула бодибилдирше:
– Благодарю тебя, Экент-Аштарот. Придешь через час. Если мы еще не закончим, подождешь за дверью.
– Но, моя госпожа, у меня сегодня пост у входной двери.
– Поставь туда кого-нибудь из молодых, не мне тебя учить.
Бодибилдерша с поклоном удалилась, а я закрыл дверь и, склонив голову, протянул своей собеседнице подарок. Это был новый лифчик из шелка, подаренного мне в Ыпоне. Эту ткань галлы положили обратно в «брикат» после моего «визита». Мои мастера не только сделали этот бюстгальтер весьма красивым, но и пришили к нему жемчужины, купленные в моей любимой ювелирной лавке. Я надеялся, что жрице это понравится. Так и оказалось.
