Но последняя девушка была именно темнокожей, хотя черты ее лица были ближе к европейским, да и кожа была не совсем черной, а скорее кофейной. Был у отца в американском университете коллега из Эфиопии, и лицо девушки напоминало черты его дочери, в которую я некоторое время, каюсь, был немного влюблен, и она даже отвечала взаимностью. Конечно, когда я уехал из Америки, все получилось согласно поговорке «С глаз долой – из сердца вон».
Четвертая – та, что, увы, не смогла пережить побоев и скончалась еще до нашего прихода, – также имела весьма экзотичную внешность для здешних краев.
Была она типичной азиаткой с узкими глазами и плоским носом, но ее лицо оставалось прекрасным даже после смерти. Эх, откуда ты, милая… Ведь все земли, где живут представители этой расы, находятся очень далеко. Я помолился Господу о душе убиенной рабы его («ея же имя ты ведаешь») и переключился на живых – им это сейчас было важнее.
Слуги показали, где находилась спальня Карт-Халоша. Посередине располагалась огромная кровать под балдахином, а в углу – длинный мягкий диван.
Именно на нем я и начал работать над девушками, попросив, впрочем, Ханно послать за Танит и Пенелопе. И сначала один, а затем и втроем мы обследовали и лечили несчастных."
"У меня сложилось впечатление, что их попросту скинули вниз через люк: сначала безымянную азиатку (в результате чего несчастная и получила травмы, несовместимые с жизнью, как это обычно пишут медики), а затем и трех других, чье падение каждый раз смягчали тела тех, кого сбросили до них.
Поэтому эти три и выжили. У эфиопки (если, конечно, она и вправду была эфиопкой) я обнаружил несколько переломов, но не смертельных. Другие отделались сильными ушибами, часть из которых была получена от побоев, перед тем как их сбросили через люк, а также обезвоживанием. Кое-где, впрочем, их избили до крови, и это тоже нужно было принимать во внимание.
Я пообещал себе, что сделаю все, чтобы определить и покарать виновных. Но это в будущем. А пока мы распределили работы: я фиксировал переломы, дезинфицировал и перевязывал раны, девушки осторожно поили пациенток, а на кухне для несчастных по моему распоряжению готовилась легкая каша типа манной.
Первой очнулась черная, хоть ей и более всего досталось. Увидев меня, она взмолилась слабым голосом:
– Не… бейте меня… больше… пожалуйста!
На что Танит ей сказала:
– Не бойся, милая, мы тебя, наоборот, лечим. Тебя и твоих подруг.
– Они… живы?
– Все, кроме одной. Наверное, той, которую сбросили первой.
