И когда я ей сказал, что не хочу ей изменять, она мне в очередной раз терпеливо разъяснила, что если я женюсь во второй раз с согласия и горячего одобрения первой жены, то это и не измена вовсе.
Под утро, когда, измученные ночными забавами, мы наконец засыпали, мне вспомнился эпизод из «Двенадцати стульев», когда Ляпис-Трубецкой читает вторую версию своего стиха о семье:
Гаврила был примерным мужем,Гаврила женам верен был!«Да, – усмехнулся я про себя, – по этим меркам Никола и правда был примерным мужем и надеется таковым и остаться».
3. Эх, хорошо быть привередой!В отличие от карт-хадаштских свадеб, нумидийские продолжались, как правило, три дня с перерывами на сон (и на забавы молодоженов). Второй день ознаменовался действительно зажигательными плясками – от хороводов до акробатических номеров в исполнении гостей из народа моей второй жены."
"Моя мама в школе ходила в кружок народных танцев и в детстве пыталась учить меня танцевать многие из них, включая и лезгинку (да, танцы были народов СССР, а не только русские), и танец вприсядку.
А потом я походил на бальные танцы, ведь мама считала, что без этого никак. И сейчас я показал лезгинку, танец вприсядку и румбу. Да, признаюсь, что мы с Дамией в паузе между, скажем так, другими занятиями чуть потренировались: я показал ей базовый шаг румбы и пару фигур попроще, так что в этот вечер мы не ударили в грязь лицом.
А в третий вечер состоялось прощание с Массиниссой, его сыновьями и теми из внуков, кто приехал в Карт-Хадашт на нашу свадьбу.
С нашей стороны там были лишь мы с Дамией, а также Мариам – ее пригласила моя новая супруга. Происходило это в новом поместье – именно там я поселил своих нумидийских родственников, получив для них заранее пропуска в Бырсат. Но готовили привезенные Массиниссой повара, и готовили они бесподобно.
Посередине стола стоял огромный казан с кускусом[53]. К нему все время приносили широкие глиняные миски с разнообразным мясом и овощами, сдобренными разнообразными специями[54]. Единственное, чего я побаивался, так это того, что обожрусь и умру молодым, ведь не успевал я съесть одно блюдо, как несли другое, ничуть не менее вкусное.
Говядина, баранина, дичь…
В какой-то момент Югартен отпросился, сказав, что у него заболел живот. С ним ушли и оба его кузена, сыновья Микивсы – Хиемпсал и Адхербал. А через пару минут и Мариам тоже отправилась на боковую: мол, устала, «да и знаю я, что ты любишь стройных, а еще немного таких деликатесов, и я страшно растолстею».
