Начало десятого. Она еще не спит. Он даже не может сослаться на поздний час как на уважительную причину того, что он не позвонил.
Если не считать робости, которую испытывал с Хелен. Нужна ли ему и в самом деле любовь, поморщившись, подумал он. Не лучше ли любовная интрижка или дюжина их. По крайней мере, легко и удобно. Он вздохнул. А эта самая любовь — чудовище о двух головах.
Все, что касалось физиологии, не вызывало никаких проблем. Он привел Хелен домой из Кембриджа в ноябре в одну из пятниц. И до воскресного утра они не покидали ее квартиры. Даже ничего не ели до субботнего вечера. Достаточно ему было закрыть глаза, и он снова видел ее лицо, ореол волос, по цвету почти не отличавшихся от бренди, который он только что пил, чувствовал, как она шевелилась рядом с ним, ощущал тепло под ладонями, когда гладил ее груди и бедра, слышал ее дыхание, менявшее свою частоту, когда она приближалась к пику их любви и потом выкрикивала его имя. Она смеялась, чуточку смущенная той легкостью, которая возникла между ними.
Она была то, что надо. Вместе они были то, что надо. Но жизнь никогда не брала уроки у тех часов, которые они проводили друг с другом в постели.
Потому что можно любить женщину, заниматься с ней любовью, заставлять ее полностью отдаваться, но не признаваться в этом и не позволять дотрагиваться до своей сути. Ведь это означает окончательный отказ от всех барьеров, после которого ты перестаешь быть самим собой. Оба это знали, потому что не раз пересекали все мыслимые границы с другими партнерами.
Как же нам научиться доверять, размышлял он. Найдем ли мы когда-нибудь мужество открыть свое сердце, сделать его уязвимым во второй или третий раз, снова подвергнуть его риску оказаться разбитым? Хелен не хотела этого делать, и он не мог осуждать ее. Потому что сам не хотел рисковать.
Он раздраженно подумал о своем сегодняшнем поведении. Как он жаждал утром использовать первую же оказию и улизнуть из Лондона. Он ухватился за шанс уехать подальше от Хелен, чтобы проучить ее. Сомнения и страхи Хелен приводили его в отчаяние еще и потому, что он сам их испытывал.
Терзаемый сомнениями, он сел на край кровати и прислушался к размеренному плинк… плинк воды, капавшей из крана в ванной. Как и все ночные шумы, он доминировал так, как не мог бы в другое время, и Линли понимал, что, если не предпримет что-либо, он будет ворочаться, воевать с подушкой, когда погасит свет и попытается заснуть. Он решил, что в кране нужно сменить прокладку.
Несомненно, у Бена Рэгга они имеются. Ему достаточно лишь позвонить по телефону и спросить. Сколько минут уйдет на починку крана? Четыре? Пять? За это время он сможет поразмыслить, потянуть время, заняв свои руки такой странной работой, чтобы его мозг успел принять решение насчет Хелен.