— Что вы потом делаете с ними?
— Некоторые растения отвожу на рынок в Престоне. Овощи едим сами. Мы с дочкой.
— А пастернак? Вы тоже его выращиваете?
— Нет, — ответила она и скрестила на груди руки. — Вот мы и добрались до дела, верно?
— Верно. Да. Прошу прощения.
— Не нужно извиняться, инспектор. Это ваша работа. Надеюсь, вы не станете возражать, если я продолжу во время нашего разговора свою работу. — Она почти не дала ему выбора. Достав из стоявшего под столом ведерка, в котором хранился различный садовый инвентарь, маленький культиватор, она пошла вдоль горшков, рыхля землю.
— Вы и прежде ели дикий пастернак, который растет в том месте?
— Несколько раз.
— И умеете его распознавать?
— Да. Разумеется.
— Но в прошлом месяце ошиблись?
— Увы.
— Расскажите поподробней об этом.
— О растении или об обеде? О чем?
— Обо всем. Откуда взялась на столе цикута? Она отщипнула лишний росток на крупном
филодендроне и бросила под стол в пластиковый мешок для мусора.
— Я приняла ее за дикий пастернак, — пояснила она.
— Допустим. Откуда же взялась эта отрава? Где растет цикута?
— Недалеко от Холла. Там есть пруд. Страшно заросший — вы, конечно, обратили внимание, в каком тут все запустении, — и я нашла там плантацию дикого пастернака. Точнее, того растения, которое приняла за пастернак.
— И вы уже ели пастернак из того пруда?
— С берега. С берега пруда. Совсем близко. Но не из воды.
— На что был похож корень?
— Обычный, как у пастернака, вероятно.
— Один корень? Пучок?"
"Она наклонилась над зеленеющим папоротником, раздвинула его опахала, рассмотрела корень и переставила растение на другую полку. Потом продолжила культивацию.
— Думаю, один, впрочем, не помню, как он выглядел.
— Вы же знаете, каким он должен быть.
— Один корень. Да. Я знаю это, инспектор. И для нас обоих было бы легче, если бы я солгала и сказала, что выкопала растение с одним корнем. Но дело в том, что тот день у меня получился какой-то чумовой. Я заглянула в подвал, обнаружила, что там осталось только два маленьких корешка пастернака, и поспешила на пруд, где видела это растение. Я выкопала одно и вернулась в коттедж. Полагаю, что корень был одиночный, но точно не помню.
— Странно, согласитесь. Ведь это, в конце концов, одна из очень важных деталей.
— Ничего не могу поделать. Но была бы признательна, если бы вы поверили, что я говорю правду. А ведь удобнее было бы солгать. Не так ли?
— А ваша болезнь?
Она положила культиватор и прижала тыльную сторону запястья к выцветшей красной бан-дане. На ткани остался комочек земли.
— Какая болезнь?
— Констебль Шеферд сказал, что вы сами заболели в ту ночь,""Потому что съели немного цикуты. По его словам, он заглянул к вам в тот вечер и обнаружил вас…
— Колин пытается меня защитить. Он боится.