— Ты у меня самый хороший. Ты номер один.
Он повернулся к ней. Она уткнулась лбом в его плечо. Он погладил ее по голове и шее, наслаждаясь тяжестью ее волос и нежной кожей.
— Я рад этому, — шепнул он в ответ, — потому что ты тоже моя пушинка номер один. Всегда была такой, сама знаешй. И всегда будешь.
Он почувствовал, как она зевнула.
— Мне трудно, — промурлыкала она. — Дорога видна, верно, но первый шаг сделать нелегко. Вот я и схожу с ума.
— Так всегда бывает. Вероятно, на этом мы и учимся. — Он обнял ее и понял, что она засыпает. Ему хотелось встряхнуть ее, но он лишь поцеловал ее в голову и отпустил.
За завтраком он все-таки старался быть осторожным, сказав себе, что хотя она и была его Дебора, но она еще и женщина и смена настроений у нее происходит чаще, чем у многих. В большинстве случаев это ему даже нравилось. Газетной передовицы, намекающей на то, что полиция может сфабриковать дело против человека, подозреваемого в принадлежности к ИРА, было достаточно, чтобы вызвать у нее приступ ярости и побудить организовать фотографическую одиссею в Белфаст или Дерри, чтобы «самой выяснить, что к чему». Прочтя сообщение о жестоком обращении с животными, она присоединилась к демонстрации протеста. Как только началась дискриминация больных СПИДом, помчалась в первый же попавшийся хоспис, который принимал волонтеров, готовых помогать этим несчастным. Он никогда не знал, в каком найдет ее настроении, когда спускался по лестнице из своей лаборатории, чтобы вместе с ней сходить на ленч или обед. Единственное, что было определенным в их жизни, это полная неопределенность."
"Обычно он наслаждался ее страстной натурой. Она была более живой, чем все, кого он знал. Но полная жизнь предполагала и соответствующие чувства, и если пики ее настроения были окрашены легким безумием и насыщены восторгом, то неминуемые спады лишены всякой надежды. И такие спады беспокоили его, ему хотелось посоветовать ей владеть своими эмоциями. Не надо все принимать так близко к сердцу — вот первый совет, готовый сорваться с его языка. Однако он давным-давно научился свои советы держать при себе. Не принимать все близко к сердцу было для нее все равно что не дышать. Кроме того, ему нравился вихрь эмоций, в котором она жила. Помимо прочего он был лучшим средством от скуки.
Так что когда она сказала, заканчивая клинышки грейпфрута:
— Вот так. Нужно выбрать направление. Мне не нравится, что я барахтаюсь. Пора сузить мое поле зрения. Я должна принять решение и идти вперед, — он осторожно поддержал ее, хотя и не понял, о чем она говорила.
— Хорошо. Это важно, — сказал он и намазал вареньем тост. Она энергично закивала и вонзила ложечку в верхушку вареного яйца, не сказав больше ни слова.