Автор
Дебора Сент-Джеймс вздохнула, разглядывая свой счет с недовольством. Внезапно привычная проблема меланхолии исчезает вместе со столовыми ложками эспрессо и чашкой горячего молока с пенкой. Дебора чувствует, как атмосфера вокруг становится более ясной и открытою, словно шторы распахнулись на свет....
Поясница ныла, как всегда, а плечи болели в тех местах, где лямки переполненного лифчика держали их немыслимый вес. Она засунула указательный палец под одну лямку и поморщилась, так как груз перешел на другое плечо. Какая ты счастливая, Полл, завистливо ворковали ее худые подруги, все парни от тебя балдеют. А ее мать говорила в своей типичной иносказательной манере: «Зачата в круге, благословлена Богиней», и надрала Полли зад в первый и последний раз, когда дочь заговорила о хирургии, чтобы облегчить свинцовый груз, давивший на плечи.
Она уперлась кулаками в поясницу и поглядела на стенные часы, висящие над кухонным столом. Половина седьмого. Сегодня уже никто не придет в дом викария. Медлить больше нет смысла.
Вообще-то фактически Полли и не требовалось приходить в дом мистера Сейджа. И все-таки она являлась каждое утро и оставалась дотемна. Вытирала пыль, наводила порядок и говорила церковным сторожам, насколько важно — да что там, в это время года просто необходимо — поддерживать чистоту и порядок в доме, в ожидании замены мистера Сейджа.
Она делала это каждый день после смерти мистера Сейджа, когда Колин Шеферд впервые явился со своим блокнотом констебля, задал ей несколько вопросов и стал спокойно просматривать вещи мистера Сейджа. Он глядел на нее только один раз — когда она каждое утро открывала ему дверь. Говорил «привет, Полли» и отводил глаза. Затем отправлялся кабинет или спальню викария.
Поговори со мной, Колин, хотелось ей сказать, пока он был здесь. Давай вспомним все, как было. Вернись. Стань моим другом."
"Но она ничего не говорила. Вместо этого предлагала чай. Когда же он отказывался — нет, спасибо, Полли, я уже ухожу, — она возвращалась к своей работе, полировала зеркала, мыла окна между рамами, драила туалет, полы, раковины и краны, пока руки не делались красными, а весь дом не сверкал чистотой.
