Автор
Дебора Сент-Джеймс вздохнула, разглядывая свой счет с недовольством. Внезапно привычная проблема меланхолии исчезает вместе со столовыми ложками эспрессо и чашкой горячего молока с пенкой. Дебора чувствует, как атмосфера вокруг становится более ясной и открытою, словно шторы распахнулись на свет....
— Мэгги? — Голос Джульет звучал необычно глухо.
Мистер Уэр принялся объяснять. До Мэгги долетали обрывки фраз: «отвел ее к дяде… немного прошлись пешком… голодная, думаю… устали как черти… Ох уж эти дети. Порой не знаешь, что с ними делать…»
Джульет кашлянула:
— Не знаю, как благодарить вас… Френк.
— Не думаю, что у них были дурные намерения, — сказал мистер Уэр.
— Разумеется, — согласилась Джульет. — Я уверена.
Машина дала задний ход, развернулась и поехала по разбитой дороге. Мэгги не в силах была поднять голову.
Веки словно налились свинцом. Почувствовав ласковое прикосновение к волосам, она испуганно отпрянула.
— В чем дело? — спросила мать, охваченная тревогой.
Мэгги ничего не могла понять. Ведь самое худшее уже произошло: она снова с матерью, спасения нет. Глаза ее затуманились слезами, она с трудом сдерживала рыдание.
— Пойдем в дом, Мэгги, холодно. Ты вся дрожишь, — сказала Джульет и направилась к коттеджу.
Мэгги подняла голову. Ник уехал, мама уходит. Ей не на кого больше надеяться.
— Поговори со мной, — сказала Джульет. Голос ее дрогнул. — Расскажи, что случилось. Почему ты убежала. Мы не сможем вместе жить, пока ты не расскажешь."
"Мать стояла на ступеньке, Мэгги — во дворе. Но девочке казалось, что между ними расстояние во много миль. Она хотела подойти ближе, но не решалась. Она не видела лица матери и не могла понять, что та задумала. Что означает дрожь в ее голосе — боль или ярость.
— Мэгги, милая, давай поговорим, прошу тебя. Умоляю!
Беспокойство матери было искренним, и сердце Мэгги болезненно сжалось. Она всхлипнула:
— Ник обещал, что будет обо мне заботиться, ма. Что любит меня, что я необыкновенная, что мы с ним созданы друг для друга, но он врал, сказал отцу, чтобы он приехал за нами, а от меня это скрыл, а я думала… — Она зарыдала. Но это не было единственной причиной ее страданий. Просто она поняла, что теперь ей некуда идти и некому верить. А ей так нужна была опора, так нужен был дом.
— Мне так жаль тебя, милая.
И столько искренности и доброты было в этих словах, что Мэгги стало легче рассказывать дальше.
— Он притворился, что укротил собак, что нашел хорошие одеяла и… — Слова вырвались бурным потоком. Лондонский полицейский, разговоры после школы, шепот, сплетни. И наконец: — Я очень испугалась.
— Чего именно?
Мэгги не могла найти нужных слов. Она стояла на ночном ветру, не в силах двинуться с места.
