Автор
Дебора Сент-Джеймс вздохнула, разглядывая свой счет с недовольством. Внезапно привычная проблема меланхолии исчезает вместе со столовыми ложками эспрессо и чашкой горячего молока с пенкой. Дебора чувствует, как атмосфера вокруг становится более ясной и открытою, словно шторы распахнулись на свет....
— У тебя вообще нет никакой ауры, — сказала Рита. — И тепла никакого. Повернись ко мне.
— Рита, ладно тебе. Я просто устала. Работала весь день и сейчас больше всего хочу лечь.
— Не заговаривай мне зубы. Я сказала: повернись, значит, повернись.
Полли завязала еще один узел. Тряхнула головой, чтобы волосы распушились еще сильней и закрыли лицо. Потом медленно повернулась.
— Я только устала. У меня чуточку болит лицо. Утром я поскользнулась возле дома викария и ударилась лицом Больно. И еще потянула мышцу или что-то еще на спине.
— Подними голову. Живо.
Полли ощутила силу за этим приказом, силу, которой она не могла сопротивляться. Девушка подняла подбородок, но глаза ее смотрели вниз. Несколько дюймов отделяли ее от козлиной головы, висевшей среди бус на шее матери. Она сосредоточилась на голове козла, подумала о том, как он похож на голую ведунью, стоящую в пентаграмме позиции, от которой начались Ритуалы и направляются просьбы
— Убери волосы с лица.
Рука Полли выполнила приказ матери.
— Погляди на меня.
Ее глаза сделали то же самое.
Дыхание Риты свистело между зубов, когда она всасывала в себя воздух, стоя лицом к лицу с дочерью. Ее зрачки быстро расширились, оставив от радужной оболочки тонкий ободок, а потом сузились до черных точек. Она подняла руку и провела пальцами вдоль рубца, который тянулся злой дугой от глаза Полли до ее рта. Она даже не дотрагивалась до ее кожи, но Полли ощущала прикосновение ее пальцев. Они задержались над заплывшим глазом.
— Что там еще? — спросила Рита.
Полли почувствовала, как напряглись ее пальцы и коснулись ее волос, но все-таки сказала:
— Ничего. Я упала. Немножко больно, — хотя ее голос прозвучал слабо и неубедительно.
— Распахни халат.
— Рита.
Руки Риты нажали, но не наказывая, а распространяя тепло, словно круги по воде, когда бросишь камешек в пруд.
— Распахни халат.
Полли развязала первый узел, но обнаружила, что не может справиться со вторым. Вместо нее это сделала мать, подцепив его своими длинными синими ногтями и руками, такими же неустойчивыми, как ее дыхание. Она стянула халат с тела дочери и сделала шаг назад, когда он упал на пол.
— Великая Мать, — произнесла она и схватилась за козлиную голову. Ее грудь быстро поднялась и опустилась под ее кафтаном.
Полли опустила голову.
— Это он, — заявила Рита.
