Автор
Дебора Сент-Джеймс вздохнула, разглядывая свой счет с недовольством. Внезапно привычная проблема меланхолии исчезает вместе со столовыми ложками эспрессо и чашкой горячего молока с пенкой. Дебора чувствует, как атмосфера вокруг становится более ясной и открытою, словно шторы распахнулись на свет....
— Она была злая, распутная, непостоянная, похотливая…
— Именно таких приглашают на званые обеды, чтобы оживить обстановку.
— …и, солгав, она толкнула его на убийство.
— Неужели? Я не помню всю историю.
Линли взял ее за руку и повел к лифту. Нажал на кнопку вызова. Они ждали под кряхтение и стоны механизмов.
— Она болела раком и хотела совершить самоубийство, но у нее не хватало мужества убить себя. Поэтому она ненавидела его, провоцировала и в результате одновременно уничтожила и его, и себя. Когда убийство было совершено и он потопил ее лодку в Мандерлейской бухте, ему пришлось ждать, пока на берег не выбросит женское тело, чтобы он мог опознать в нем Ребекку, пропавшую во время шторма.
— Бедняга.
— Кто из них?
Леди Хелен похлопала себя по щеке.
— Вот это проблема, верно? Ведь мы должны кому-то сочувствовать, а сочувствовать убийце как-то неприлично.
— Ребекка была распутницей, лишенной совести. Так что справедливость восторжествовала.
— А такое бывает?
— Это вопрос, — ответил он.
Они молча вошли в лифт.
Они жили в условиях необъявленного перемирия. Говорили о погоде, о решении его сестры продать свои земли и овец в Уэст-Йоркшире и вернуться на юг, поближе к матери; о курьезном возрождении «Дома, где разбиваются сердца», которое поносили Шовианы и хвалили критики, о выставке Уинслоу Омера, которая пройдет в Лондоне.
Двери лифта раздвинулись.
— Там он натягивал какую-то шлюшку, а в это время страна катится к чертям, — сумрачно заметил Филипп Гейл.
