Автор
Дебора Сент-Джеймс вздохнула, разглядывая свой счет с недовольством. Внезапно привычная проблема меланхолии исчезает вместе со столовыми ложками эспрессо и чашкой горячего молока с пенкой. Дебора чувствует, как атмосфера вокруг становится более ясной и открытою, словно шторы распахнулись на свет....
Она разгладила свои брови, по цвету точно такие же, как и ее черные, прямые словно шомпол волосы, и тут увидела Линли, стоявшего за стеклянной перегородкой, которая отделяла крошечную приемную от остальной парикмахерской.
— Мы не обслуживаем мужчин, милок. — Она кивнула в сторону соседнего кресла, и от этого движения ее длинные серьги заколыхались, издав звук кастаньет. — Я знаю, что во всей рекламе говорится про унисекс, но это по понедельникам и вторникам, когда тут работает Рог. Как видите, его нет. Сегодня, я имею в виду.
— Вообще-то я ищу Шейлу Янапапулис, — ответил Линли.
— Правда? Она тоже не обслуживает мужчин. То есть, — она подмигнула, — не обслуживает их таким образом. А что до другого… ну, ей всегда везет, верно? — Она крикнула в глубь парикмахерской: — Шил! Иди сюда. Твой день настал.
— Стейс, я сказала тебе, что уйду, ладно? У Линуса болит горло, я всю ночь не спала, на сегодня никто из клиентов у меня не записан, так что оставаться мне совершенно нет смысла.
— Он симпатичный, Шил, — сказала Стейс, снова подмигивая. — Тебе не захочется такого упустить. Поверь мне, детка.
— А тогда мой Гарольд займется с тобой? Ты этого…
Она появилась из двери, накидывая черный шарф на волосы — короткие, искусно подстриженные и окрашенные в белый цвет, какой бывает только при обесцвечивании волос или у альбиносов.
— Я Шейла Янапапулис. Кто хочет со мной познакомиться?
Линли достал удостоверение:
— Скотленд-Ярд. Криминально-следственный отдел.
Она застегивала зеленый макинтош, и, когда Линли представлялся, движения ее пальцев замедлились.
— Значит, полиция? — сказала она.
— Да.
— Только я не смогу вам рассказать ничего интересного. — Она повесила сумочку на руку.
— Я долго вас не задержу, — сказал Линли. — И, боюсь, это важно.
Вторая парикмахерша повернулась к ним и спросила с некоторой тревогой в голосе:
— Шил, может, позвонить Гарольду? Игнорируя ее, Шейла спросила:
— Важно для чего? Неужели кто-то из моих мальчиков наозорничал утром? Я оставила их сегодня дома.
