Автор
В дымчатых сумерках на главную дорожку накрапывал дождь — мягкий и холодный, как ласковый холодок ночи. Она шла по нему с капюшоном, улыбаясь темным углам домов, словно притягивая его к себе. Потом исчезла в полутьме, оставляя лишь беззвучные воспоминания и тоску в сердце мужчине, который следил за ней....
Как только она могла подумать, что дочь школьного мастера будет что-то значить для такого дворянина как Эверетт? — И я предпочитаю не вспоминать об этом.
Его подбородок дрогнул.
— Тогда я освобожу тебя от своего присутствия, — маркиз наклонился к картинам.
— Подождите!
— Да?
— Пошел дождь. Нужно завернуть полотна в бумагу, чтобы их защитить.
К несчастью, оберточная бумага находилась в том же ящике, куда Лавидия спрятала фартук."
"Девушка выдвинула ящик и постаралась унять дрожь в руках. Она схватила бумагу, осторожно ее вытащила и повернулась к Эверетту, который поставил три картины на стул.
Это был портрет. Лионель нарисовал его прежде, чем уехал в Италию. А точнее — прежде всего. Какой беззаботной она была тогда! Как она смеялась и строила планы! Так мало было уготовано ей горя. Смерть котенка, конечно… Да, бедный, маленький Оливер… Она еще так хорошо его помнила.
Лавидия подавила вздох у следующей картины, чтобы упаковать ее. То, что Лионель нарисовал горный пейзаж, осталось уже в прошлом. Как великолепно выглядели горы, одна выше другой, дикое нагромождение вершин, которые, казалось, стремились в небо.
— Важно знать, почему что-то рисуешь, — говорил Лионель. — Здесь у меня речь идет о противоположностях постижимого и непостижимого, о небе и земле, о земных границах и бесконечности, — она точно поняла, что он подразумевал.
Это не помогло. Ей по-прежнему хотелось плакать. Она сглотнула и в последний раз посмотрела на далекий пляж с одинокой фигурой, пойманной между землей и морем, потерянной…
Лавидия медленно выдохнула. Она так неохотно расставалась с этими произведениями, хотя знала, что лучше их отдать. Гораздо лучше. Прежде всего, чтобы заплатить аренду и купить немного еды.
Она поднялась и взглянула вверх на Эверетта. Девушка чувствовала, что может доверить ему картины, потому что он знал их стоимость. А потом Лавидия заметила, как мужчина нахмурился.
— Что-то не так? Вы передумали?
— Нет. Я только сейчас понял, насколько важно сохранить эти картины.
В определенных ситуациях Эверетт всегда мог прочитать ее мысли. Но теперь она не хотела об этом вспоминать.
— Вы бы не потратили свои деньги на картины, которые для вас ничего не значат.
