Автор
В дымчатых сумерках на главную дорожку накрапывал дождь — мягкий и холодный, как ласковый холодок ночи. Она шла по нему с капюшоном, улыбаясь темным углам домов, словно притягивая его к себе. Потом исчезла в полутьме, оставляя лишь беззвучные воспоминания и тоску в сердце мужчине, который следил за ней....
Мужчина ощутил, как в нем начал подниматься гнев. Он давно чувствовал антипатию к таким мужчинам как Хюнтеркомб, с их эгоистичным, недобросовестным поведением, они наносили урон репутации всех настоящих джентльменов.
— Хюнтеркомб, привет! Пожалуйста, извини нас. Мы должны идти.
— Конечно, — казалось, что он хотел раздеть Лавидию глазами.
Она вздрогнула и тесно прижалась к Эверетту.
— Ваш покорный слуга, моя дорогая, — пробормотал Хюнтеркомб.
Она промолчала, но, тем не менее, это его не остановило.
— Лакомый кусочек, если я могу так выразиться. Если вы собираетесь немного не доесть, дайте мне знать. Я буду…
Целенаправленным ударом Эверетт отправил его в сточную канаву. Из носа Хюнтеркомба пошла кровь. Но маркиз все еще не был удовлетворен. Со сжатыми кулаками он остановился, склонившись над мужчиной, и в сознание Лавидии проник звук собственного голоса:
— Пожалуйста, Эверетт, этого достаточно. Оставьте его. Пойдемте дальше.
Хюнтеркомб с трудом сел, простонал и начал вытирать с лица кровь. Один из его знакомых подбежал к нему и помог подняться.
— Что ради всего святого это означает Сент-Аустелль? Вы сошли с ума? Почему…
— Проси прощения, — выдавил Эверетт сквозь стиснутые зубы.
— Что? — взревел Хюнтеркомб и от негодования его глаза почти вылезли из орбит. — Я должен просить у проститутки… Хорошо, успокойтесь, — он отошел на несколько шагов назад, споткнулся и с трудом смог сохранять равновесие.
— Эверетт, — Лавидия положила свою руку на его предплечье. — Вам не нужно было этого делать. Мы можем теперь пойти, пожалуйста?
Маркиз посмотрел на девушку. Ее золотисто-карие глаза были широко распахнуты и смотрели загнанно и испуганно. Ему стало стыдно от того, что он был виноват в том, что она чувствовала себя такой плохой.
