— Но, господин судья, а как же быть с теми улучшениями, что я уже сделал в доме, что имел основание считать своей собственностью? Здание нуждалось в ремонте, и я его произвел.
Я сжала кулаки, намереваясь возразить. Кип не говорил ни о каком ремонте! Да и с чего бы Торсен стал вкладывать деньги в этот дом, если он не смог его продать даже по минимальной цене? Но возражать не потребовалось.
— Господин Торсен, разве вы не знали, что решение суда могло быть обжаловано в месячный срок? Полагаю, что знали — об этом вам должен был сказать достопочтенный Эмерсон. А значит, вы делали ремонт на свой страх и риск и теперь не можете требовать от мадемуазель Бриан возмещения этих расходов.
— А решение, что было принято сегодня, господин судья, тоже может быть обжаловано? — резко спросил ювелир.
— Разумеется, месье, — подтвердил достопочтенный Робер. — Но поверьте, это ничего не даст. Разве я лишил вас возможности получить ваши деньги? Вовсе нет. Если же вы рассчитывали на большее, то речь уже может идти о незаконном обогащении за счет мадемуазель Бриан.
— Но проценты, господин судья! — взвился он. — Я хотел бы получить еще и проценты! Ведь я верну свои деньги только спустя несколько месяцев!
Но судья уже поднялся со своего кресла. Похоже, разговор был окончен.
— Если вы хотели получить проценты, то вам следовало предусмотреть это в договоре с мадам Бриан, когда вы отпускали ей товар в долг. А поскольку этого сделано не было, претендовать на них сейчас вы уже не можете.
Робер вышел из зала, а секретарь стал собирать разложенные на обоих столах бумаги.
— Три месяца, мадемуазель, — хмуро сказал мне Торсен, — и если я не получу своих денег, вы лишитесь своего дома.
— Благодарю вас за предупреждение, сударь, — вежливо ответила я, — я уже слышала это из уст господина судьи
И я тоже поторопилась выйти из зала.
В коридоре я увидела взволнованного Габриэля Шекли.
— Мадемуазель Бриан! Простите, я хотел встретить вас еще до заседания суда. В зал меня всё равно бы не пустили, но я подумал, что дружеская поддержка вам отнюдь не повредит. Но я задержался у одного из своих клиентов и пришел сюда, когда заседание уже началось.
— Ничего страшного, сударь, — улыбнулась я. — Ваше намерение делает вам честь. Решение оказалось в нашу пользу. И это во многом именно ваша заслуга!
— О, нет! — расстроенно воскликнул он. — Я слышал, что говорил судья Робер — дверь в залу была притворена неплотно. И я понял, что не заметил невероятно важную деталь — нарушение судьей Эмерсоном сроков судопроизводства! Я должен, должен был обратить на это внимание! Ах, сколькому же мне еще нужно научиться!
Я, как могла успокоила его, заверив, что всё приходит с опытом, и пригласила его на чашечку чая. Тем более, что к нам в гости должна была прийти и его сестра.