Когда-то, говорят, у нее был большой огород, и она полностью себя обеспечивала. Но сейчас она уже слишком слаба, и из всей скотины у нее остались только несколько кур — таких же старых, как она сама. И чтобы она не померла от голода, я привожу ей кое-что с нашего огорода да немного молока. Вы только не думайте, мадемуазель, что я доброту за ваш счет проявляю. Матушка ваша стоимость продуктов, что я отвозила мадам Тафт, из моего жалованья вычитала.
Я посмотрела на нее с улыбкой:
— И что же после этого от вашего жалованья оставалось?
Она фыркнула в ответ:
— Да почти ничего, мадемуазель.
Но разве мне чего-нибудь нужно? Еда и крыша над головой у меня есть. На что мне деньги?
— Мадам Тафт доводится вам родственницей? — не унималась я.
Но Рут покачала головой:
— Вовсе нет. Но разве же можно ее совсем бросить? Она же одна пропадет.
Мне ужасно хотелось сказать ей, какая она молодец, и как я ею горжусь. Но я понимала, что это сильно ее смутит, а потому пока воздержалась.
Рут спрыгнула на землю, достала корзинку, в которой лежали зелень, репа, капуста и большая стеклянная бутыль с молоком.
— Добрый день, мадам Тафт! — громко сказала она. — Вы только послушайте, что я вам привезла! И пойдемте в дом, я перелью часть молока в крынку, чтобы у вас к вечеру была свежая простокваша.
Но старуха стояла на месте и смотрела в мою сторону. Вернее, не смотрела, но лицо ее было обращено именно ко мне.
— Должно быть, вам интересно, с кем я приехала, мадам? — догадалась Рут. — Это мадемуазель Бриан, дочка мадам Констанции.
Она только-только вернулась из пансиона. Вы знаете, что такое пансион, мадам? Там благородных девиц учат всяким премудростям. И уж можете мне поверить, что она настоящая красавица.
Она думала, что мне в экипаже было не слышно ее слов, но я могла разобрать каждое. И даже тихий ответ хозяйки.
— Яблочко от яблони недалеко падает да далеко катится.
Я вздрогнула, не понимая, что она имеет в виду. Рут тоже не поняла, а потому решила не обращать внимания на эту фразу и просто увела мадам Тафт в дом.
Чтобы размять ноги, я тоже вышла из экипажа и вошла во двор. На удивление тут всё было чистым и аккуратным. Трава скошена, хворост уложен у задней стены дома, а широкая деревянная бочка была полна воды.
— Мы с Рут приходим сюда в наш выходной день, — услышала я голос Кипа. — Сама мадам с этим не справится.
Он говорил о старухе с большим уважением, я и снова порадовалась, что у него доброе сердце. Вот только это, похоже, ценилось не всеми.
