И вроде бы это было сделано не так давно. Но оказалось, что за прошедшее время Земля осталась единственной целой и живой планетой среди рассыпавшихся в прах миллиардов планет и звезд.
Конечно, вот Бог и явился узнать, что за шуточки тут творятся?
Злата в прострации смотрела на каменистую пустыню и громадное солнце. Кащей, тихо посвистывая, с крайне независимым видом вручную складывал удочку. Заматывая катушку, он увидел, что крючок что-то подцепил по дороге, и прибавил оборотов. Сухой песок скрывал улов до тех пор, пока крючок не взлетел вверх, и перед лицом Кащея не появился полуметровый скелет хищной зубастой рыбины. Злата и Бог непроизвольно отшатнулись. Кащей проворчал:
— Теперь Нептун меня точно убьет: последнего монстра на крючок поймал!
Скелет рассыпался горкой мелких косточек у его ног. На крючке остался зубастый череп.
— Минутку, — попросила слова Злата. — Мы про Нептуна совсем забыли! А он-то как?
— А что ему сделается? — пожал плечами Бог. — Он с другими богами давно на небесном Олимпе ждет создания нового мира. Терпеливо ждет, в отличие от меня, но периодически возвращается в родную стихию: ностальгия гложет душу.
Кащей почувствовал, как горло сдавил тугой комок и стало трудно дышать. Нет, не от горечи катастрофических потерь — с помощью собственных колдовских знаний восстановить стертый Богом мир не составит труда, если кое-кто из присутствующих не воспротивится и не помешает. Увидев, что Злата схватилась за горло и вытаращила глаза, он вполголоса произнес:
— Воздух верни, истребитель прошлого! Разговор не закончен, а дружески болтать в безвоздушном пространстве я не умею.
Бог ахнул, сообразив, что переборщил с раскрытием глаз заблудшим людям, и поспешно провел рукой вокруг. Атмосфера канувшего в Лету мира вернулась на свое место.
— Чем я помешал могущественному создателю? — поинтересовался Кащей, упорно возясь с любимой удочкой. — Я много лет живу здесь в свое удовольствие и никому не мешаю. Создавай новую Вселенную, я не возражаю. Разве что отведешь мне кусочек мироздания покрасивее, и дело с концом. И потом, почему богам можно ждать на Олимпе, а мне — нет? Я не могу там переждать?
— Ты не бог, а смертный человек. Кратковременно смертный… Олимпу достанется не меньше, он тоже разрушится, и боги останутся у разбитого корыта. Им придется заново воссоздавать Олимп, и они это знают. Но живут там, потому что это их обитель.
— А это моя обитель.
— И вы погибнете вместе с ней! Момент, — внезапно попросил Бог. В его руках появилась подзорная труба, он растянул ее и вгляделся в даль: у горизонта к черному небу вздымалась тонкая полоса пыли. Кто-то на всех парах бежал прямо сюда, торопясь выразить свое возмущение стремительным изменением живописного летнего пейзажа.