Автор
Новый год не принес ни счастья, ни удачного события для Зволянского — его зам на службе Министра внутренних дел вызвался к нему ночью. Атмосфера в здании Департамента полна стресса и напряжения: каждый переживает за результат своих решений, неизвестно что ждет завтра.
"
"— Получив ссуду и наняв меня — или такого, как я, нас в Киеве много, даже слишком много, — домовладелец выгонял первый этаж. Затем он опять шел в банк и говорил: люди, я построил целый этаж, теперь моя земля стоит дороже, дайте мне еще денег.
— А старую ссуду он возвращал?
Прозумент удивился:
— Нет, конечно. Откуда он возьмет деньги на это? Дома еще нет, жильцов, стало быть, тоже. Он платит проценты по ссуде, но гасить ее будет потом, когда появятся жильцы.
— Ясно. Домовладелец просил новых денег на второй этаж…
— Да.
— Я понял. А как строился третий этаж?
— Да так же, как первые два.
— То есть банк своих денег не получал до завершения строительства, а только лишь проценты?
— Именно.
— Но в чем выгода банку? — не понял сыщик.
— Выгода есть. Проценты идут, год за годом. А за что, позвольте вас спросить? Да за бумажки!
— Какие еще бумажки?
— А такие, — назидательно поднял палец старик. — Вы что же думали, банк выдал ссуду деньгами? Нет. Вовсе нет. Процентными бумагами он выдал, вот чем. Облигациями.
— Чьими?
— Своими. Не хочешь — не бери. Только ни один банк не даст тебе денег, а всучит те же облигации.
— А почему так? — задал глупый вопрос Лыков.
— Потому что денег в стране нет. Поэтому в обращении ходят всякие доходные бумаги, заменяющие наличность.
— Но ведь когда-нибудь срок обращения облигации истечет. Последний владелец явится с ней в банк, и тому придется отдать живые деньги на всю нарицательную стоимость. Где же банк их возьмет?
— От ссудозаемщика. К тому времени он построит свой доходный дом, в него въедут жильцы и станут платить за квартиры.
— Риск того, что дом не будет достроен? — догадался Лыков.
— Не только, — ответил Прозумент. — Дом-то выгнать можно даже без денег. Мы пускаем эти облигации по всей цепочке. Владелец кирпичного завода ведь тоже знает, что наличности ему никто не даст. И возьмет от меня бумагу, хоть и обругает при этом бедного еврея последними словами.
