Пару раз, после нечастых попоек, он забирался к ней в постель, правда, потом очень стыдился своих поступков. Генриетта же, напротив, не сердилась на своего хозяина и терпеливо ждала, отказываясь от щедрых предложений Каспара выдать ей хорошее приданое, чтобы она могла устроить свою жизнь.
Просветление в голове Каспара случилось, лишь когда он попал в жестокий переплет во время похода к Южному морю. Тогда, неожиданно для себя, он понял, что лучше Генриетты ему женщины не сыскать. Такой, чтобы всегда ждала, была мила и аккуратна.
Вернувшись, он сделал ей предложение, а через девять месяцев, как и положено, родился сын, которого нарекли Хубертом в честь деда Каспара, о котором в детстве он много слышал."
"Теперь Каспар по нескольку раз в день заходил в детскую комнату, вымыв перед этим руки и пригладив волосы, чтобы не запачкать и не напугать малыша. При виде отца Хуберт сурово сдвигал бровки, однако стоило Каспару дотронуться до розового животика младенца, как тот заливался счастливым смехом. Каспар тоже смеялся, он еще не привык к своему отцовству, и все в этом состоянии казалось ему диковинным. И уж, конечно, с появлением сына многое в восприятии Каспаром окружающего мира изменилось.
Разумеется, Фраю и прежде доводилось видеть младенцев, однако он не видел в них некоей тайны продления рода. Они казались ему не лучше и не хуже кошек, собак или другой живности. Теперь же всю свою прежнюю жизнь Каспар пересматривал через призму отцов и детей. Он даже выдумал себе новое развлечение – представлять, как выглядели в младенчестве разные известные ему люди – от жившего по соседству старшины городской стражи до его светлости герцога Ангулемского, с которым Каспар давно не виделся. Правда, на рождение сына его светлость прислал небольшой подарок – расшитую золотом крохотную курточку, на манер пажеской.
Герцог не был особенно внимателен к своим слугам, поэтому подарок Каспар расценил как намек на то, что он герцогу вскоре понадобится.
Впрочем, времени с того момента прошло достаточно, герцог занимался своими делами и Каспара не беспокоил, а тот наслаждался свободой, молодой женой и своим отцовством.
42
После успешного похода к Южному морю репутация Каспара Фрая среди наемников значительно укрепилась. Его стали звать в качестве мирового судьи, чтобы разрешать споры, грозившие вылиться в кровавые побоища. Самым опытным и бывалым ветеранам хватало одного его слова, в то время как прежде, чтобы придать веса своим словам, Каспару нередко приходилось вытаскивать меч.
Жулики и воры города Ливена тоже боялись Каспара.