В темном подъезде дрожал лишь шепот приближающегося капота машины. Я пряталась за краем капюшона, глаза сквозь тонкие стёкла зажмурены от ослепляющего света. Слабый щебет Лори из соседней квартиры напоминал мне о жизни за стенами этого дома. Внутри чувствовалася как бы невидимая хватка, и я знала, что не буду в безопасности до тех пор, пока не выйду за эти двери....
А, значит, можно спокойно спать по ночам и ничего не бояться — охотиться теперь на меня уже точно никто не будет."
"И что умиляло больше всего, так это отсутствие этих самых обращений. Да, как по мановению руки, я перестала обращаться в пуму сразу после свершившегося. Что сказать, очень вовремя! Спасибо тебе, таинственное внутреннее «Я»!
Но чего уж жаловаться. Слава Богу (или не Богу?), я вновь жива, узнала своих настоящих родителей. Но и кое-что потеряла. Точнее, кое-кого.
Иуда! Его истинное имя даже про себя не хочется произносить, не то, что вслух.
И этот запах… Его запах. Он не покидает меня. Хотя в этом я, пожалуй, сама виновата — его куртка всегда со мной.
Нет, ну а что я должна поделать? Не могу я без этого аромата. Не могу и все! Задыхаться начинаю, как без кислорода.
Все еще люблю. До кончиков пальцев. До дрожи в теле от каждого воспоминания о нем. До щемящей боли в груди и удушающих слез.
Это невыносимо трудно. Любить. Любить того, кто тебя убил. Пусть он даже сделал этого не своими руками, а лишь привел меня на казнь. Но от предательства его это не избавляет.
Если задуматься и взглянуть на ситуацию с противоположной стороны, то можно вообразить некое подобие оправдания его поступка. Конечно, его вряд ли заботила судьба всего рода, но собственной матери — вполне. И дабы она вновь стала человеком, он и пошел на это.
Хотя мог бы и предупредить.
Мне нужно… Нет, просто необходимо ненавидеть Шейна всей душой, что осталась у меня после такого предательства. Но я все еще люблю. И не знаю, как с этим жить.
Иногда я жалею, что снова жива. Вот умерла бы счастливой и влюбленной, не зная, какую подлость он совершил, и все было бы хорошо, никаких страданий.
Но потом вытряхиваю эти дурные мысли из головы и думаю: что хорошего-то может быть после смерти? Ну, после обычной человеческой, без всяких воскрешений. Да ничего. Ни хорошего, ни плохого.
Вот и убеждаю себя в том, что я не первая и не последняя, кого предал любимый человек. И многие с этим как-то живут, постепенно забывают. Значит и я смогу. За месяц, правда, никаких подвижек в моем состоянии не случилось.
