В темном подъезде дрожал лишь шепот приближающегося капота машины. Я пряталась за краем капюшона, глаза сквозь тонкие стёкла зажмурены от ослепляющего света. Слабый щебет Лори из соседней квартиры напоминал мне о жизни за стенами этого дома. Внутри чувствовалася как бы невидимая хватка, и я знала, что не буду в безопасности до тех пор, пока не выйду за эти двери....
Паркую машину на прежнем месте и иду к дому. Вывернув из-за угла, замечаю какую-то женщину возле озера.
Кто это может быть? Поблизости нет других домов, откуда могли бы прийти непрошеные гости.
Дурные мысли в одну секунду вызывают тревогу, от чего пульс бьет в виски. Бегу обратно к машине и беру из бардачка складной нож. На всякий случай. Убираю оружие в задний карман брюк и спешу обратно.
— Кто вы?! — выкрикиваю я, быстро шагая в сторону неизвестной женщины, а заодно осматриваюсь по сторонам в поисках Кэс.
И тут… Я вижу ее, лежащую на мосту в луже крови.
— Кэс! — с ужасом кричу и бегу к ней. — Кто ты? Что ты с ней сделала?! — переживания за Кассандру оставляют позади мысли о необходимости обороны.
Падаю на колени пред Кэс, окунаясь в лужу ее крови. Чтобы проверить пульс, убираю волосы, закрывающие лицо и шею. И застываю от шока.
Ее горло… Нет ни единого шанса, что она может быть еще жива.
— Шейн, дорогой, прошу тебя, успокойся. Я все объясню, — дрожащим голосом говорит женщина.
Она знает, как меня зовут?!
Резко вздергиваю голову в ее сторону и ужасаюсь еще больше. Лицо со старых фотографий смотрит сейчас на меня.
— Мама?! — не могу поверить своим же глазам.
Нет, это невозможно! Она ведь пропала много лет назад! Может, это галлюцинация от шока? Лицо точь-в-точь, как у нее. Разве что морщин больше, чем на фото из семейного архива.
— Шейн, ты узнал меня? — радостно отзывается женщина и шагает ко мне навстречу.
Но я тут же отшатываюсь назад, разглядев на ее губах следы засохшей крови.
— Не подходи! — выставляю руку вперед, и она послушно замирает на месте. — Это сделала ты! — злость моментально овладевает мной, оставив позади трепет и переживания от встречи с матерью. — Зачем?!
Этот вопрос вырвался на автомате, но сейчас меня это вовсе не волнует. Какая разница зачем, почему? Разве ответы могут вернуть к жизни мою любовь? Да и ответа все равно не последовало.
Трясущимися руками притягиваю к себе бездыханное тело любимой.
Глажу ладонью ее прекрасное лицо, испачканное кровью, и не могу поверить во все это. Не верю, что больше никогда не увижу ее прекрасного любящего взгляда. Не увижу розовых от смущения щек и доброй невинной улыбки. Не услышу нежного трепещущего голоса, произносящего слово «люблю».
