— Вот что, полковник, — сказал он проникновенно, усадив его за столик с напитками и фруктами в комнате отдыха за кабинетом. — Я тебя вполне понимаю. Ты сделал дело, и сделал неплохо, хотя, с другой стороны, всегда можно придраться, что ты погубил своих людей. Успокойся на этом. Расследование не прекращено, а передано выше. — Генерал показал пальцем — куда выше. — И слава богу, как говорится, отвечать за него нам уже не придется.
— Но ведь разработка психотронного оружия запрещена…
— Не будь наивным, Ираклий Кириллович, — поморщился Мячин. — Им все равно занимаются спецслужбы всех развитых стран мира. И если мы не опередим потенциального противника, то упустим время, отстанем, а что такое психотронная атака, ты себе уже представляешь.
— Почему же психотроникой занималась негосударственная контора?
— Ты имеешь в виду Российский легион? Он уже стал государственным образованием и передан Министерству юстиции как спецподразделение УИБ: Управления информационной безопасности и контроля. Так что с этим все в порядке. Скажу тебе больше: люди, разработавшие «глушак»… э-э, генератор подавления воли, награждены президентом. Разумеется, в секретном порядке. Все законы соблюдены. А ты начинаешь бузить, искать правду.
— Все, да не все, — сказал Ираклий, действительно почувствовавший облегчение: он уже понял, что сделать ничего не сможет. — Не соблюден один маленький закончик — право человека на свободу выбора. «Глушак» отнимает у него такое право.
Генерал налил себе минералки, выпил, все еще оставаясь по-отечески терпеливым.
— Полковник, ты умный человек и должен понимать ситуацию. Мне тоже в этом деле не все нравится, но я стою на страже государственных интересов и должен думать, как обезвредить врагов, а с помощью «глушаков» задачу можно решить гораздо проще и без крови. Вот, например, как ты относишься к господину Басаеву, премьер-министру Чечни?
— Да никак, — пожал плечами Ираклий.
— А все же? Герой республики и все такое прочее…
— Будь Басаев трижды герой Ичкерии и премьер, прежде всего он — убийца! Террорист! По нем давно веревка плачет. Другое дело, что вину за то, кем он стал, должны разделить политики и генералы, фамилии которых нам хорошо известны, те, кто нашпиговал Чечню оружием и благословил войну. Вплоть до президента.
— Я не спорю, а вопрос задал к тому, что с помощью «глушака» нашему спецназу взять Басаева было бы раз плюнуть. Вот для чего такое оружие должно использоваться в первую очередь. Естественно, под жесточайшим контролем. Я тебя убедил?
— Нет, — ответил Ираклий. — Но я понял: все уже решено на таком уровне, что мое мнение ничего не значит. Как и ваше, впрочем. Разрешите идти?
Мячин посмотрел на Федотова долгим взглядом, и лицо его вдруг постарело.