Крутов доел булочку, допил чай, размышляя, почему Саша перестал смотреть ему в глаза. Сказал наконец благожелательно:
— Все это прекрасно, все хорошо, прямо слезы умиления наворачиваются, но ты забыл одну прекрасную поговорку: благими намерениями вымощена дорога в ад. Не верю я твоему Легиону, хоть ты меня режь! Меня пробовал уговаривать мой бывший учитель, и то не смог, а аргументы он приводил гораздо более значительные. Но вот чего я не понимаю, так это как вербовщикам Легиона удалось уговорить тебя. Чем они тебя соблазнили?
Зубко потемнел.
— Лукич, не будь ты моим…
— Я пошутил, — успокоил подполковника Егор, хотя на самом деле и не думал шутить. — Но все же интересно, каким образом ты оказался в рядах Легиона и стал активным его пропагандистом. Нет, серьезно, как они на тебя вышли?
— Это неинтересно. В одной из операций погиб Кока…
— Костя Морозов?! Когда, как?
Зубко поморщился.
— Долгая история… нас, по сути, подставили… Костя должен был отнести террористам «дипломат» с деньгами, но они запсиховали, ему приказали вернуться…
— Дальше, дальше, не тормози.
— Он почему-то не послушался… и его убили… в спину…
— Свои?!"
"— Нет. Снайпер был чужим и, как оказалось, «зачищал» следы.
— Ничего не понимаю! Какие следы? Откуда ты знаешь о снайпере? Да не тяни ты!
— Кока был… зомбирован.
— Что?! — Крутов в изумлении придвинулся к столу, сбил на пол чашку, но успел подхватить ее на лету. — Костю зомбировали?! Кто? Откуда у тебя такие сведения?
— Лукич, не допрашивай, не дави на психику, все узнаешь, если…
— Если соглашусь работать на вас. А если нет? Вы и меня зомбируете? И не легионеры ли «зачистили» Коку? Сначала испытали на нем что-нибудь вроде «глушака», а потом убрали, чтобы не произошло утечки информации. Не так все было?
— Лукич…
— Что Лукич?! — Крутов притянул к себе Зубко за отвороты рубашки. — Я прав? Говори!
— Руки! — послышался сзади уверенный хрипловатый голос. — Встать!
Егор оглянулся, отпуская Александра. На него от дверей поверх необычно толстого ствола пистолета смотрел незнакомый молодой человек в джинсовой безрукавке и джинсах, очень загорелый, поджарый, мускулистый, ощутимо сильный, с необычайно светлыми и какими-то мертвыми глазами.
— Заканчивай! — скомандовал он жестко, обращаясь к Зубко. — Объясни ему положение.
Александр встал из-за стола, не глядя на Крутова, бледный и подавленный, бросил хмуро:
— Не могу я!..
— Надо было сразу мне идти, — процедил сквозь зубы светловолосый, передразнил приятеля: — «Уговорю, уговорю…» Уговорил?
— Он бы тебя на порог не пустил, не то что разговаривать.
— А я бы с ним не разговаривал.