И как только он это осознал, стало легче, Мария перестала оказывать психологическое давление, как бы признав его силу, хотя изредка ее жест, летающие руки — изумительное совпадение сна и яви! — действовали на него как удар по сердцу и заставляли вибрировать струны души, возбуждая воображение и плоть. Он даже вспомнил чье-то стихотворение, созвучное ситуации:
Блаженна плоть, что восхотел, и страсти неуемно жженье, но ведаю, что душ сближенье блаженней, чем сближенье тел. А ты краснеешь, как коралл, и шепчешь, будто вопрошая: «Одно другому не мешает…» Мешает, черт бы их побрал!..[62]
Неизвестно, ощущала ли Мария его состояние, скорее всего да, потому что Ираклий особенно-то и не старался скрыть свои чувства, но ни разу не ответила на его взгляды пренебрежительной гримасой, отталкивая. Что-то притягивало обоих друг к другу, и это «что-то» было сильней сознательных оценок и обыденных реалий.
Сначала они поговорили о Крутове и его проблемах.
Выяснилось, что ЛООС добрался и до него, и теперь Егор собирался выехать в Москву, чтобы раз и навсегда покончить с ликвидаторами Легиона, для чего собирал команду.
После этого Мария посвятила Ираклия в Замысел Предиктора, насколько могла, конечно, и полковник с удивлением узнал о существовании в России внутреннего соборного «разума», или эгрегора, руководимого структурой под названием Предиктор, стремящейся сохранить русский этнос. Именно Предиктор и был носителем русской национальной идеи, без которой у России-Руси не было будущего.
— Но не скатимся ли мы к нацизму, проповедуя эту идею? — не выдержал Ираклий. — Ведь уже существуют организации типа Русского национального единства, Черной сотни, откровенных фашистов, эксплуатирующих ту же идею. Это что — и есть путь Предиктора?
— Вы сами понимаете, что это не так, — возразила Мария. — Во все времена возникали крайне правые организации нацистского толка, Россия не исключение. Но и поиск национальной идеи тоже не является уникальным российским явлением. Этот путь в условиях нынешних потрясений и ломки отношений прошли почти все страны мира. Мы и тут запоздали. Речь идет не о субъективном выборе, а о велении времени, о необходимости ответа на вызов, продиктованный разломом российского общества, который, в свою очередь, инициирован адаптацией сверхсистемы под названием Сатана, с его выходом в мир, о чем мы еще поговорим отдельно. Ведь что такое национальная идея? Кстати, как вы ее себе представляете?
Ираклий улыбнулся.
— Я не социолог, готовых ответов на подобные вопросы у меня нет. А кто вы по профессии, если не секрет?
— Закончила Дальневосточный университет, исторический факультет, но сейчас — писатель.
— Я мог читать ваши книги?
— Если только интересуетесь фантастикой и историей.