Вторым к Городомле отправился на лодке Ираклий, экипированный по местному рыбацкому стандарту: плащ-палатка с капюшоном, набор удочек, подсак, ведро, две бутылки водки, закусь и термос с горячим чаем. Из оружия он взял с собой старенький дробовик, нож и набор метательных пластин, легко закрепляемых в рукавах плаща и теплой куртки. Его задача была посложней: добраться до острова, попытаться высадиться на восточной песчаной косе, отмеченной красным буем, а если не удастся — поднять шум и отвлечь внимание сторожей территории. Затем он должен был действовать по обстоятельствам и не упустить шанс присоединиться к Панкрату у озера.
Последним уходил на рейсовом теплоходе Крутов, которого тщательно загримировали под местного жителя, возвращавшегося в поселок на северном берегу Городомли с покупками — громадной коробкой с насосом и бухтой прорезиненного шланга. Эти громоздкие «покупки» должны были в некоторой степени снять с него первоначальное подозрение в несоответствии пейзажу и колориту и не дать наблюдателям базы повода начать его проверку еще на пристани. Ну а в поселке, располагавшемся в глубине острова, на западном берегу озера Дивного, Крутов намеревался тихо-мирно исчезнуть.
Воевать они не собирались, рассчитывая лишь на проведение разведрейда и захват «языка», и взял Крутов с собой лишь холодное оружие: любимый бэтдаггер[66], подаренный ему еще в Жуковке Сашей Зубко, и метательные стрелки. «Глушак» нес в водонепроницаемом пакете Панкрат, и весь расчет с захватом «языка» строился именно на применении пси-генератора.
Все трое имели рации, действующие в пределах пяти километров, и могли связаться друг с другом в любой момент.
Крутов сошел с теплохода на деревянную пристань Городомли в половине второго дня. На нем был ватник, кожаная кепка, брюки цвета золы и кирзовые сапоги. Наклеенные бородка и «трехдневная щетина» разительно изменили его лицо, и узнать в пошатывающемся, явно подвыпившем мужике бывшего полковника ФСБ было вряд ли возможно.
Вместе с ним на пристань сошли две женщины, мальчишка лет четырнадцати, молодой парень и двое мужчин постарше, одетые примерно так же, как и Егор. Один из них помог ему выгрузиться: Крутов вполне натурально сыграл захмелевшего аборигена, из рук которого все падало, — и «выброска десанта» закончилась благополучно, хотя за пристанью внимательно наблюдали из стоявшего неподалеку у продуктового ларька внедорожника «Марш»[67] отечественного производства с импортными сверхбаллонами, прозванного за разухабистый вид «лаптежником».