Непривычное ощущение тепла ласковой волной прокатилось по телу. Алена улыбнулась во сне, закрыв глаза. Это были яркие откровенные сны, которых она обычно не видит. "А почему бы и нет? — подумала она. Все равно это только сон." Потомок Темного Лорда вдруг оказался совсем рядом, его ладонь теплая и уверенная на её теле....
Сделать нечто подобное, имея лапки, непросто даже для мага сотого уровня. Все происходящее можно было бы назвать забавным, если бы паук не начал расти в геометрической прогрессии.
— Не надо… — взмолилась Аленка, ярая арахнофобка. Она, собственно, и начала уборку с удаления паутины из-за врожденной панической нелюбви к паучьему брату. — Пожалуйста, только не это...
Мысль о продаже собственного тела перестала казаться такой пугающей. Паук вырос до размера кота и принялся выдавать огромные порции тончайших и прочных, как леска, нитей.
— А ты говоришь “ отдыхаешь”, — укорил он, самодовольно наблюдая за испуганной до икоты Аленкой.
— Б-балку поправь… — прошептала она, внимательно наблюдая за пауком, торопливо улетающим подальше из покосившейся избушки — не то снова поймают и заставят вкалывать на благо темного дела.
— Что?.. — Темный лорд притворился, будто не расслышал.
— Балку поправь! — гаркнула Аленка так, что еще несколько пауков решились на бегство. — Если уж такое тебе под силу, то починить домик труда не составит. И в следующий раз, будь добр, предупреждай о таких вот… фокусах. Иначе сильно рискуешь лишиться проводника и возможности вернуть прежний облик. Я чуть не померла со страху. Чем ты только думал, когда вытворял подобное?
Скорчив скорбную моську, песель свалил с дивана.
— И далась тебе эта балка… — вздохнул Песий лорд.
Но потолок починил, так же, как пол и крышу. К тому же заменил оконные рамы и подправил полуразрушенную печь.
Пауков и их сети трогать не стал, предоставив это дело Аленке.
Глава 11
Ближе к полуночи Аленка проснулась от дикого скрежета и шума, от которого закладывало уши.
Он стоял перед диваном во всей своей темнолордовой красе, с рассыпавшимися по широким плечам белыми волосами и дьявольской улыбкой на чувственных губах. Конечно же, он снова был обнажен.
