Непривычное ощущение тепла ласковой волной прокатилось по телу. Алена улыбнулась во сне, закрыв глаза. Это были яркие откровенные сны, которых она обычно не видит. "А почему бы и нет? — подумала она. Все равно это только сон." Потомок Темного Лорда вдруг оказался совсем рядом, его ладонь теплая и уверенная на её теле....
Хотелось поднять температуру пламени, но, каким-то шестым чувством, он ощущал — нельзя. Ей сейчас хорошо, она спокойна.
Было ли это правдой и ему действительно удавалось уловить эмоции маленькой саламандры — неизвестно. Но демон верил себе, своим ощущениям и всегда поступал так, как ему велит его огненное сердце. Сейчас он точно знал, понимал и чувствовал — необходима предельная осторожность. Нельзя вредить, пугать и торопить. Нужно ждать, греть и звать.
Прикрыв глаза, Лиар принялся намурлыкивать старую колыбельную, которую много веков назад напевала его мать.
Демон пел и пел, перед его внутренним взором вставали бассейны с Первородным Пламенем. Те самые, подле которых он вырос. Те самые, которые дали ему силу. Те самые, которые он бы хотел показать крохе-саламандре.
Глава 38
Ближе к утру красновато-коричневая скорлупа пошла трещинами. Задремавший Лиар дернулся, но яйцо не выронил. Поднес к глазам: в одном месте образовалась пробоина, и из нее высунулась трогательная задняя лапка с пятью когтистыми пальчиками.
— Наконец-то!.. — воскликнул демон и тут же прикрыл рот ладонью, боясь испугать новорожденную саламандру.
Те странные ощущения, что он испытывал в последние несколько часов, не прошли, а, напротив, многократно усилились. Его лихорадило, но вовсе не из-за сильного выброса дара. О нет, он испытывал что-то совершенно необъяснимое и даже загадочное. И относился к новорожденной так, словно от нее зависела его жизнь.
— Давай, еще немного, — страстно переживал Лиар, наблюдая за торжественным и волнительным появлением на свет.
Он мог бы сам расковырять яйцо. Но слишком боялся повредить еще очень нежную, ранимую малышку. Его пальцы были такими плотными в сравнении с ее маленькой лапкой, такими неуклюжими.
Но вот скорлупа распалась надвое, и на него, подняв закругленную мордочку, впервые взглянула саламандра.
— Привет… — голосок ее был звонок и переливист. — Это ты освободил меня?
— Д-да, — Лиар впервые в жизни потерял дар речи.
Подушечкой указательного пальца провел вдоль спинки саламандры. Кожа ее оказалась гладкой и немного влажной.
