В глубинах Тихого Океана, где скопилась нефть на заброшенном шельфе, бушевали страсти между государствами. Межправительственный договор разделил участки для добычи, но конфликты продолжались из-за ресурсов и географического расположения месторождений.
Как сообщают наблюдатели, уничтоженные эсминцы объединённого флота ООН принадлежали России и Арабской коалиции. Мы ждём реакции Москвы. Пока ещё Кремль не делал никаких заявлений. В Пекине здание посольства США демонстранты забрасывают камнями. Полиция применила слезоточивый газ…
Внезапно картинка на экранах сменилась. Судя по всему, камера установлена где-то на высотном доме соседнего квартала. На экране издалека видно здание, буквально тонущее в огромном людском море. Диктор за кадром ещё более усилил скорость вещания и стал говорить практически без пауз:"
"— Срочное сообщение! После объявления о гибели эсминца Арабской коалиции здание посольства США в Тегеране в считанные минуты оказалось окружено многотысячной толпой.
Коммутатор открыл на экране новое окно и вывел референта:
— Эдуард Романович, вертолёты будут через двадцать минут.
Шрецкий вышел из кабинета. Да, дела. Интересно, как америкосы планируют разрешить эту проблему. Надо лететь, а то если дела и дальше так пойдут, президент действительно может и не приехать на открытие.
У лифта между свитой радостно прыгал сынишка, не забывая наступать на ноги всем попавшимся.
— Вертолёт, вертолёт!!! Папа! Мы полетим кататься на вертолёте! — наследник вцепился в отцовский рукав.
Начальник личной охраны тут же зашептал:
— Эдуард Романович, брать ребёнка в чужой вертолёт с чужими пилотами неосторожно, я бы не рекомендовал…
— Нельзя, сынок, — перебил главного телохранителя Шрецкий, — мы покатаемся в другой раз.
— Ну паааапа! — немедленно начал канючить сын, — я хочу на вертолёт, мы с мамой всегда катались с тобой на вертолёте, — сынишка хлопал зелёными глазёнками.
«Маша…»
— Так уж и быть, поехали! — сдался Шрецкий, улыбаясь.
Начальник личной охраны попытался возразить:
— Но Эдуард Романович, это же…
Шрецкий поморщился и, не дослушав, прошёл в кабину лифта, давая понять, что разговор окончен.
Подъём на лифте, шлюзования, электропоезд, снова шлюзования. Всю дорогу Шрецкий был погружен в раздумья.
