В академии магии Катастрофа кипит напряжение: один парень обнажен у окна, другой в яркой бикини-платьице смотрит на портрет великих ведьм. Ванная раздаёт звуки испуганных криков и ледяного душа — знак того, что за следами неудачной студентки наверняка прячется опасность....
Я бы ее из миллиона других курток узнала: блестящая черная кожа, серебристая молния, множество карманов.
Откуда она у Денни? Зачем вообще надевать чужие вещи?
— Это что, куртка Грея? — спросила я.
— Какая разница? — вспыхнул он. — Вы, девушки, вечно ведетесь на тех, у кого больше денег, больше магии, сил — на драконов, конечно! Каждой подавай дракона, вы ничего перед собой не видите, готовы из юбок выпрыгнуть, лишь бы попасть к одному из них в постель!
Я сжала губы. Что он несет? Если это обо мне, то он ничего обо мне ни знает.
— Какое это имеет значение?
— Такое! — выплюнул Денни, выпрямляясь. — Ах, великий Кайден Грей, ах, герой, ах, как же стильно он выглядит в этой куртке… — Он уставился на меня, как будто ожидал ответа. Я молчала, и Денни с вызовом продолжил: — Ничего. Скоро все изменится.
Он присел и снова продолжил что-то чертить на полу.
В этот момент справа раздался растерянный стон.
— Селия! — всполошилась я. — Селия, ты в порядке?
Рвануть к ней мне мешали цепи. Голова кружилась от слабости, тело ломило.
Я все до конца не могла понять, что происходит. Это шутка? Какой-то розыгрыш?
— Денни! — возмутилась я. — Сними с меня эту ерунду! Что с Селией? Что происходит?
— Справедливость, — с торжественной улыбкой откликнулся Денни. — Скоро драконы наконец-то свое получат.
Что за…
В этот момент за моей спиной раздались шаги. Кто еще здесь?
Глава 30
Обернувшись, я посмотрела на ведущую на второй этаж лестницу. Никого, только свисающие с потолка клоки пыльной паутины — хорошо, что Селия не видит, она пауков боится до ужаса.
"Но где мы вообще? Похоже на какой-то старый особняк, заброшенный или просто нежилой. Я снова огляделась, но ничего нового не увидела, кроме того, что от одной стены обои начали отходить, и под ними обнаружился какой-то старый рисунок.
Заброшенный дом. Темнота. Какие-то странные надписи на полу и на кандалах, которые болтаются у меня на ногах. Я, конечно, не специалист, но это какая-то грифонья задница.
— Денни, — ласково позвала я, — а мы где вообще?
— Это неважно, — мирно откликнулся он, не отрываясь от того, чтобы рисовать что-то на полу.
Меня передернуло от того, каким этот тон был обычным. Сколько раз мы сидели в библиотеке втроем и, пока мы с Селией болтали, Денни вечно не отрывался от книги. Когда мы к нему обращались, он откликался именно таким тоном, миролюбивым, но прозрачно показывающим, что ему нет ни малейшего дела до беседы.
— Денни, — растерялась я.
