В академии магии Катастрофа кипит напряжение: один парень обнажен у окна, другой в яркой бикини-платьице смотрит на портрет великих ведьм. Ванная раздаёт звуки испуганных криков и ледяного душа — знак того, что за следами неудачной студентки наверняка прячется опасность....
Я схватил ближайший камень, оттолкнул его в сторону, отбросил доску, потом следующую, из ладони хлынула кровь, должно быть, оцарапался, но сейчас это неважно.
Катастрофа, я тебя прибью. Я тебя…
— Кайден! — вдруг раздался голос Бэкона. — Тут… Тут…
Вскочив, я побежал к нему и увидел, как Бэкон поднимает то, что когда-то было частью стены особняка — из-под нее торчала тонкая женская рука с наглухо застегнутым манжетом блузки.
Катастрофа!
Потеснив Бэкона, я вытащил ее из-под завалов, прижал к себе так, как будто кто-то собирался снова нас разделить.
Откуда-то снизу раздался женский вскрик. Бэкон тут же вздрогнул и едва не уронил стену.
— Селия! Селия!
На ходу оборачиваясь драконом, Бэкон принялся разгребать завалы с утроенной скоростью. Кто-то к нему присоединился — но мне эгоистично не было до этого никакого дела.
— Лори, — позвал я, укладывая ее на жухлую осеннюю траву. — Лори, ты меня слышишь? Лори…
Одежда катастрофы была разорвана — и я накинул на нее свой пиджак.
— Лори. Лори… — Я дотронулся до холодной щеки. — Катастрофа!
Положив ладонь ей на грудь, я как мог аккуратно направил в ее тело волну заживляющей магии. Потом еще одну. Она не пошевелилась.
— Катастрофа…
— Кайден, — позвал подошедший Алан.
Я дернул головой.
Она не могла… это не могло быть…
За спиной раздался громкий и полный сил женский крик, а затем растерянное и какое-то воркующее драконье рычание — видимо, Селию извлекли-таки из-под завалов, и даже живой: купол Гринс ее уберег.
— Лори.
— Кайден, — мягко повторил Алан. — Ты ничем здесь не поможешь. Нужно…
— Это не то, что ты думаешь! — рявкнул я. — Она не… Катастрофа!
Я вкачивал в ее тело одну за другой волны магии, положив ладонь на грудь, — все бестолку.
Катастрофа даже не пошевелилась.
Магия не дала ей погибнуть — как и мне когда-то. Но сейчас она, как и я когда-то, болталась между жизнью и смертью, в лабиринте путаных кошмаров.
От одной только мысли о том, через что ей придется пройти, о том, что она может так и не очнуться, меня бросало в холодный пот.
Если бы я мог отмотать время назад и пролежать под стазисом еще сотню или две лет, столкнуться со всеми существующими тварями одновременно — я бы это сделал, лишь бы она была жила и счастлива.
