В академии магии Катастрофа кипит напряжение: один парень обнажен у окна, другой в яркой бикини-платьице смотрит на портрет великих ведьм. Ванная раздаёт звуки испуганных криков и ледяного душа — знак того, что за следами неудачной студентки наверняка прячется опасность....
Столешница задымилась, и я отдернула руку.
Ну вот.
— Все будет хорошо, — твердо сказала Селия. — Ты умная, ты сильная, ты… Ты прямо сейчас устраиваешь пожар! Лори! Возьми себя в руки!
Обернувшись, я увидела, что занавеска на окне у нашего стола горит.
— Девочки! — раздался тетушкин голос из кухни. — Что у вас там случилось?
— Ничего!
Я вскочила и подняла руки, чтобы создать немного воды и потушить пожар, — и замерла. В последний раз, желая наполнить стакан водой, я устроила потоп в женском общежитии, куда решила заглянуть после занятий.
А мне нельзя устраивать потоп в таверне! Во имя всех святых, мы и так еле сводим концы с концами после того, что случилось, недавно только накопили денег, чтобы восстановить крышу на втором этаже! Только потопа не хватало!
Оглядевшись, я схватила со стойки полотенце и принялась тушить огонь. За время жизни с моей непослушной магией я здорово поднаторела в том, чтобы иметь дело с чрезвычайными ситуациями.
Проблемой большинства адептов было выманить магию наружу и заставить ее проявиться.
Мне бы их трудности — вот, что я скажу!
— Я безнадежна, — пробормотала я, отходя от окна.
Занавеска, от которой остались одни угольки, насмешливо дымилась.
— Неправда, — возразила Селия. — Ты отлично справилась. А могла бы все здесь сжечь!
Не поспоришь. А могла бы и город с лица земли стереть — по сравнению с этим у меня вообще, можно сказать, удачное утро.
— Идем?
Можно подумать, у меня есть выбор. По указу кронпринца Эрхарда, ректора академии, каждый достаточно одаренный маг должен был получить образование.
Спорим, кронпринц уже раз тридцать пожалел о своем указе с тех пор, как в академии появилась я?..
Я поправила рукава зеленого форменного пиджака, дотронулась до воротника рубашки, до узла галстука. Форма академии была самой дорогой одеждой, которую я носила в жизни, так что я себя в ней чувствовала крайне неуютно.
Как и в самой академии, где учились в основном дети самых богатых и влиятельных родов, холеные, избалованные и знающие друг друга с детства.
Ничего, осталось всего год потерпеть! Хорошо, если бы учеба в академии еще имела для меня какой-то смысл, но увы: о том, как быть с моей проблемой, не знал никто.
Так что оставалось только сжать зубы — и пережить последний год.
