Боже, как хорошо… Как хорошо поплакать!
– Думаю, нужно все-таки отвезти ее в больницу, – нахмурилась Катя. – Вдруг у нее сотрясение мозга или еще что-то такое.
– Вряд ли мама согласится. Она врачей и больницы терпеть не может. – Таби обхватила чашку руками и сделала большой глоток остывшего чая. Господи, не чай, а сахарный сироп! От этого ей почему-то снова захотелось расплакаться. Принимать чужую заботу – это определенно что-то новое. Тревожное! Потому что совсем непонятно, как на такое реагировать.
– Я спрошу у мамы, – решила Катя, неуклюже выбираясь из-за стола. – Она так-то стоматолог, но явно понимает больше нас. Позвоню из подъезда, а то мы вечно друг на друга орем.
Катя сорвалась с места, и Таби едва успела ее окликнуть:
– Алло! Сейчас почти два часа ночи!
– Вот блин!
Катя, конечно, выразилась бы пожестче, но в целом и так сойдет. Они допили чай в молчании, изредка переглядываясь, и Таби подумала: «Завтра». Завтра она непременно соберет себя в кучку. Вылепит заново из сухого крошева, в которое превратились ее тело и душа, а сейчас…
Сейчас ей больше всего на свете хотелось спать.
– Останешься? – как бы равнодушно спросила она, надеясь, что Катя согласится.
– Фокус! – тут же отозвалась та и, вскочив на ноги, спустила штаны до колен. Таби так оторопела, что не сразу заметила под ними короткие шорты. Идиотка… Лучшая на свете, но такая идиотка!
Катя беззвучно захохотала, довольная произведенным эффектом, и посеменила в коридор, путаясь в спущенных штанах. Отчаянная попытка насмешить Таби и посмеяться над собой – вот чем была ее клоунада! Каким-то образом она умудрилась их обеих вытащить из болота уныния на поверхность. И все, чем могла ответить Таби – пустить ее под свое одеяло и крепко обнять.
Они заснули мгновенно.
* * *– Нежданчик! – оторопело произнес голос Ильи. – Ты по девочкам, что ли?
Таби, не открывая глаз, метнула в него плюшевым черным гусем и, судя по недовольному кряхтению, попала. Чувствуя себя отмщенной за раннее пробуждение, она повозилась под одеялом и снова обняла тепленькую спящую Катю.
– У нас гости?
А вот мамин тихий голос мгновенно вырвал ее из сна. Таби уселась в кровати и, отплевываясь от упавших на лицо волос, прохрипела:
– Доброе утро! Который час?
– Десять. Мы проспали все на свете.
– Включая школу! – вклинился счастливый Илья.
С третьей или четвертой попытки Таби наконец смогла продрать глаза. Мама стояла в дверях, почти повиснув на косяке, и выглядела постаревшей лет на десять. Помятой и хрупкой, будто старая газета с пожелтевшими листами. Таби мгновенно подскочила к ней и подхватила за талию.
– Ты зачем встала? – сказала она резким от волнения голосом.