Автор
Катя испытывала невероятную заинтересованность в одном парне, несмотря на его скептическую реакцию и негативное отношение к девушкам. Мама Кати, Светлана Сергеевна, с ее нереальной энергией, подогревала их связи, и это создавало атмосферу, полную неожиданных перемен.
Задыхаясь, он начал говорить, но чем больше подробностей всплывало на поверхность, тем сильнее сужались ее глаза. Когда от них остались крошечные щелочки, Захар поспешно закруглился и неловко добавил:
– Хватит так на меня смотреть, она мне даже не нравилась! Мы общались чисто по-дружески.
– Почему? – упрямо повторила Катя, которую на самом деле веселил его испуг."
"– Потому что я все это время хотел другую девушку! – грубовато ответил Захар. Но Кате понравилось. Причем настолько, что она вернула на его тарелку кусочек яичницы, похищенный пару минут назад, и капнула сверху кетчупа.
– Твоя очередь. – Захар отправил возвращенца в рот. – Что там у тебя было с этим твоим… Стасиком.
Катя честно вывалила всю правду и выслушала от Захара заслуженную нотацию за наивность и сговорчивость. Сегодня все было легко. Все казалось неважным, кроме них двоих и того, что вспыхивало между ними каждый раз, когда они касались друг друга или просто встречались взглядами.
– Кстати, – внезапно вспомнил Захар, когда от яичницы остались одни только воспоминания.
Вскочив со стула и ничего больше не объяснив, он исчез на балконе и вернулся спустя несколько минут с бумажным пакетом в руке. Катя немедленно сунула в него любопытный нос и сразу узнала свою «прелесть», которая лежала на самом дне пакета спутанной горкой льдисто-голубых кружев.
– Это же…
– Оно самое. – Захар смущенно почесал нос.
Катя вытащила из пакета и разложила платье на коленях.
– На самом деле это была лента из органзы с кружевным орнаментом. Даже две ленты. Видишь, оттенки у крылышек немного различаются? – с трепетом начал Захар и тут же оборвал себя, бросив на Катю быстрый взгляд.
Не дождавшись ответа, он быстро собрал со стола тарелки и принялся за мытье посуды. Такой большой и сильный. Такой настороженный и сердитый… Катя чуть не задохнулась от нежности!
– И чего ты злишься? – Она подтянула ногу к груди и уложила подбородок на колено.
Тарелки грохотали так, словно Захар не мыл их, а месил.
– Я не злюсь.
– Злишься.
