Автор
В засаленном переулочке живет молодой человек Катя, который не просто так называется "человеком без друзей". Фёдор игнорирует соседские звонки и странные крики за забором. Однако когда на порог врывается непривычная для тихого уголка компания – кот и собачка, его мир рушится изнутри. А надежда на нормальные двери остается лишь воспоминанием......
– Так ить это… – тетя Галя моргнула, и в этот момент из коровника снова печально замычали. Женщина схватилась за сердце. – А Маняша-то! Маняша не доена!
На этом она решительно вывернулась из объятий Федора и развернулась к коровнику, к которому и направилась, твердо печатая шаг.
– А как же… – что еще сказать, растерянный хозяин так и не придумал, виновато глядя в спину женщине.
Недоенную Маняшу Кате было жалко. Тетю Галю жалко тоже. Но помочь обеим одновременно она могла бы разве что самолично подоив корову.
Да и вообще… вроде бы тетя Галя вполне уверенно на ногах стоит, малодушно решила Катя. Наверняка они с коровой смогут договориться сами!
– Вы… на чай заходите потом! – нашелся наконец Федор, что крикнуть уже даже не в спину, а в захлопнувшуюся дверь коровника.
– Ничего-ничего, – потер лапы кот, – договоры выполнять надо!
Мужчина глянул на него волком, однако ничего не сказал. А потом с тяжким вздохом все-таки направился к матери. Навел на нее окошко магофона… подумал секунду. И нажал “Снять обездвиживание выделенной зоны”.
– Мама, – утвердительно сказал он. – Счастлив видеть тебя… снова.
– Еще бы ты не был счастлив! – фыркнула пожилая дама, пробуя голос.
– Мама, – очень выразительно повторил Федор, – а что привело тебя ко мне… без предупреждения?
– Я что, не имею права навестить родного сына? – со скандальными нотками в голосе возмутилась Аделина Львовна.
– Ну что ты. Но в прошлый раз ты, помнится, заявляла, что ноги твоей не будет в этом доме, пока я не выполню твоих условий. Разве что-то изменилось?
– Материнское сердце не вынесло разлуки! – патетично воскликнула дама.
– Это охранная система, – попыталась оправдать хозяина дома Катя. – Понимаете, мы ведь не знали, что вы придете, и не внесли…
Тут она сглотнула и была вынуждена прерваться, потому что взгляд Федоровой матери, переместившись на нее, из возмущенного превратился в хищный.
– Деви-ица, – протянула Аделина Львовна.
