Ну, а вот Степан уже ступает по мостовой: носок в разные стороны, лицо искривленное улыбкой. Он суетится, бросается взглядом из окна на прохожих, словно надеясь зацепиться за какой-то смысл в этой рутинной быденщине. Вот он берёт котомку — хрустит деревянные створки и начинает свой очередной путь. А вокруг... всё как всегда: тихий лес, выцветшие деревья и непривычно звонкие голоса ночью....
– На-кось, возьми ружья-то, – проворчал Захар и подал ружья Степану, – Что я всё сам должон волочь?! Да не дури, они не заряжены, я же не вовсе дурной!
Степану стало нехорошо, ох и доля ему выпала, врагу такой не пожелаешь. Когда они сворачивали в овраг, Степан обернулся поглядеть назад в каком-то душевном смятении, и обмер…
Над лесом, там, где остался Бондарихин выселок, поднимался в небо столб дыма. Не широкий ещё, видать только занялось, но было ясно, что возвращаться теперь Степану будет некуда.
– Запалил! Ах ты гад, душегубец проклятый! – не видя ничего перед собой, Степан отбросил свою ношу, кинулся на Захара и повалил на землю не ожидавшего такой выходки противника.
Они катались по земле, лупцуя друг друга и изрыгая громкие ругательства, прелая прошлогодняя трава и хвоя разлеталась во все стороны, а Микита зря кричал им разойтись, но никто его не слышал."
"Захарка выхватил свой клинок, однако Степан упредил его и крепко ударив по руке выбил нож, и он широким лезвием полоснул самого Захара по плечу, отлетел и воткнулся в землю.
– Ты чего, Стёпа?! Да подумаешь, изба! Ты из-за этого что ли? – начал увещевать Микита, – Да у тебя хоть пять таковых будет, да не где-то за халугой, а в большом селе, али Уезде! Ну, чего ты взбеленился!
За лесом разливался красный, тревожный закат, и Степан никак не мог унять злости.
– Ты… меня…, – захрипел Миките очнувшийся Захар, отплёвывая кровь из разбитого рта, – Не этого халуя, а меня, палкой…
Он тяжко дышал, кровь заливала его рот, струилась из свёрнутого на бок носа.
– Да ты что, я ж ненароком! Хотел вас разнять, по спинам огреть, а вы же сцепились, – затараторил Микита, отступив на шаг от Захара и поглядывая на злого Степана, видно было, что он опасается их обоих.
