Нетленные страсти и коварные игры в кругу бранных друзей — вот что ждет читателя в мире "Каторжника". Проникаясь невинностью простого народа, но проникновенно описывая грязь его смертоносных дел. В этой книге судьба не знает границ и понятий справедливости — только честь и верность, как за пределами закона, так и в нем....
— Это, небось, балаганы для рабочих, — догадался Захар.
Тут раздался тихий свист, и к нам подбежал взволнованный Левицкий.
— Там, за углом…. Еще один амбар, и внутри целая стопка кирпича.
Все, услышавшие это, тотчас помрачнели. Выходит, на заводе был не один кирпичный склад, а два или даже несколько! И как теперь искать? Перерыть все похожие по описанию места? Вряд ли мы долго сможем уклоняться от встречи с любителями ночной игры на колотушке! Дело приобретало дурной оборот.
— Что там Фомич говорил-то⁈ — угрюмо произнес Тит.
— Ну, что-что… Я уж десять раз рассказывал!
— Расскажи в одиннадцатый, чай, не переломишься! — покосившись на меня, сурово процедил Захар.
— Говорил, «за кирпичным складом. В пятнадцати шагах. Холодный колокол. В подине укрыто. Под взглядом Божьей Матери». И серебра там — больше четырех пудов!
— Пуды серебра — это хорошо. Вот только где искать то? — пробормотал я.
«За кирпичным складом». Это где? Загадочные фразы Фомича были для нас, не знавших толком, где и что находится на заводе, еще более непонятными.
— Ладно, — попытался я успокоиться и рассуждать здраво, — раз у нас два склада, давайте проверим два разных места.
Амбар оказался невдалеке. За ним мы увидели обшитый досками заводской цех. Плавильные печи на нерчинском заводе в большинстве своем стоят просто под навесами.
В задумчивости я оперся о шершавую, из едва отёсанного леса стену. Вдруг звук колотушки послышался совсем близко от нас.
— Сторож идёт! Бежим! — услышал я сдавленный шепот Софрона.
Глава 23
Глава 23"
"Мы рванули врассыпную, как крысы с тонущего судна! Софрон с Сафаром и Захар метнулись за амбар, а мы с Титом и корнетом Левицким, едва не сшибая друг друга, почти влетели, споткнувшись о порог, внутрь обитого дранкою цеха.
Тут было темно, как в могиле, и тихо, только ветер тоскливо посвистывал где-то в ржавых трубах, словно плакальщик на похоронах. Когда глаза немного привыкли к темноте, я различил длинные трёхэтажные нары, скелетом идущие через весь балаган, и несколько старых, похожих на доисторических чудищ литейных печей, или горнов.
