Нетленные страсти и коварные игры в кругу бранных друзей — вот что ждет читателя в мире "Каторжника". Проникаясь невинностью простого народа, но проникновенно описывая грязь его смертоносных дел. В этой книге судьба не знает границ и понятий справедливости — только честь и верность, как за пределами закона, так и в нем....
Глядя на оранжевую массу, покрытую кусками плавающего поверх нее шлака, я пытался осознать, что к этой штуке надо подойти и «мешать» ее длиннющим железным ломом, прямо как повариха перемешивает борщ.
— Ну что встал давай! — тут же пихнули меня в бок.
«Ни о какой технике безопасности здесь и не слышали», — промелькнула у меня мысль. Впрочем, окружающих это ничуть не заботило."
"Взяв в руки тяжелый кованый железный прут, я всунул его в окошко над пылающей ванной металла и начал перемешивать булькающую густую и тяжелую раскаленную массу.
Очень скоро я заметил, что моя «кочерга» тоже раскалилась докрасна и стала гнуться, как разваренная макаронина. Через рукавицы я чувствовал исходящий от нее жар.
— Чего клюв раззявил, ворона? — злобно ощерившись, выкрикнул мне в лицо один из рабочих. — Меняй кочергу!
Вырвав у меня из рук раскаленную железяку, он тут же сунул ее в огромную бадью.
— Бери другую и работай, мать твою за ногу! — буркнул он.
Сообразив, что надо делать дальше, я достал из бадьи другую кочергу и всунул ее в окошко. С минуту мы напряженно перемешивали пузырящийся чугун: я с одной стороны, мастер — с другой, — а затем снова поменяли раскалившиеся ломики. Затем мастер бросил мне:
— Так, ты тута продолжай пока, а я жар скину! — полез к топке печи и начал выбрасывать пылающие угли прямо на пол.
— Вот так! Примечай, паря — скидывай жар, чтоб совсем чугунину не разжижить!
Затем мы еще несколько минут перемешивали металл со шлаком, причем кочергу периодически приходилось окунать в бадью с водой. Со страшным шипением она остужалась, и можно было вновь перемешивать чугун. Через некоторое время я заметил, что ворочать становится все труднее, как будто горячее желез липло к кочерге.
Вскоре я разобрался, что мы, собственно, делаем.
После этого тяжелыми железными щипцами их переносили на подину, в рабочее пространство.
