Начало войны изменило жизнь Деда Романа forever. Теперь он живёт в селе, но в сердце и во взгляде осталась та самая горячая кровь казака. Казачий крест — это не только атрибут, но также образ жизни и веры в честное имя перед Богом и ближним.
Похоже, «Казачий крест» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– С чего бы? – мрачно поинтересовался Аверьян.
– А с того, что он позорить меня взялся.
– Аверьян, правую переднюю ногу коню подними, – приказал Елизар.
– Зачем? И так знаю, что его ковать потребно. Подкова треснула, да мне всё недосуг, – пожал казак плечами. – Возьмёшься? – повернулся он к Матвею.
– Приводи, как время будет. Сделаю, работа нехитрая, – коротко кивнул парень.
– А это всё к тому, Аверьян, что сын твой паскудство удумал. Едва, вон, Лизавету не ссильничал. Настасья услышала писк её, да на выручку кинулась.
– Допрыгалась, шалава! – вдруг вызверился Андрей и отвесил дочери такую оплеуху, что ту отнесло под соседский плетень.
– Погоди, Андрей. С дочкой дома разбираться станешь, – осадил его Елизар. – Да и не случилось урону чести её. Настасья вовремя поспела. Так что, Степан, скажешь? Сам вину признаешь да покаешься, аль станешь отказываться да таиться? Умел паскудить, умей и отвечать.
– Всё одно она моей будет, – вдруг зашипел парень. – Сама сказала, что со мной отцу в ноги кинется, как срок придёт.
– Лжа! Не было такого! – вдруг завизжала Лизавета.
– Было! Моя! – заорал в ответ Степан. – А вы, – повернулся он к Настасье и Матвею, – вечно под ногами путаетесь, вечно мне шкоды чините, завсегда от вас беды одни. Ненавижу. И тебя, палёный, и тебя, тварь старая, сука, ищейка подзаборная! – брызжа слюной, орал парень, шаг за шагом отходя к воротам своего подворья.
Треск подков заставил собравшихся дружно вздрогнуть. Отправленные Елизаром казаки вернулись и, подъехав прямо к старшине, спешились.
– Всё осмотрели, дядька Елизар. И след добре запомнили.
– Вон того солового гляньте. Его подкова аль нет, – кивнул казак на мерина.
– Она, – решительно закивали казачки, быстро осмотрев копыто коня.
– Выходит, не лжа это, – растерянно прохрипел Аверьян.
На казака было страшно смотреть. Ссутулившись, опустив взгляд, он враз постарел лет на десять.
– Судите, люди, как по закону казачьему положено, – взяв себя в руки, прохрипел Аверьян и, прикрыв глаза руками, едва слышно всхлипнул.
– Снимай ремень и черкеску, – негромко скомандовал Елизар, глядя Степану в глаза.
Парень принялся дёргать пояс, на котором висел кинжал.
