– Елизар Михалыч, – повернулся Гриша к унтеру, ехавшему неподалёку. – Прикажи всем приготовиться к бою. Оружие из рук не выпускать, но и раньше времени огня не открывать. Если что, мой выстрел первый.
– Добре, – кивнул унтер, и над песком разнёсся его зычный голос.
Казаки защёлкали затворами, срывая с винтовок и карабинов холстины, которыми были укрыты механизмы оружия от пыли. Гриша ещё раз огляделся. Внешне в караване ничего не изменилось, но ему было понятно, что достаточно будет одного неловкого движения, и любой агрессор будет моментально превращён в решето. Из-за бархана вылетело два десятка всадников на высоких, сильных верблюдах. С первого взгляда становилось понятно, что это настоящие воины. Все вооружены, хоть и не современным, но явно ухоженным оружием. За широкими поясами кинжалы и сабли, а лица у всех закрыты белыми куфиями.
– Бедуины, – тихо охнул Костя. – Внимание всем. С этими бойцами шутить не стоит. Говорить буду сам."
"Его слова быстро передали по цепочке, и казаки, повинуясь команде унтера, не спеша развернулись цепью. Отряд бедуинов, все на белых верблюдах, слетел с бархана и остановился шагах в тридцати от каравана экспедиции. Ехавший первым воин окинул неизвестных долгим, внимательным взглядом и, чуть шевельнув поводьями, выехал вперёд. Гриша сразу оценил качество выделки его оружия и богатый, расшитый золотом пояс. Отбросив от лица куфию, бедуин что-то негромко сказал. Котэ, выехав вперёд, принялся отвечать.
– И долго они так болтать будут? – негромко спросил Гриша у Ильяса.
– Пока не договорятся, – усмехнулся прапорщик.
– До чего? Мы своим путём едем, никого не трогаем. На чужое не заримся. Так о чём с ними договариваться? – не понял парень.
– Вся эта пустыня принадлежит бедуинам, и они считают, что вправе требовать плату за проезд по своей земле.
– И что? Придётся платить? – удивился Гриша.
– Тут есть нюансы, – усмехнулся Ильяс. – Нас больше, и мы лучше вооружены. Начнись драка, и от них только клочья полетят. Теперь, подъехав ближе, они это понимают, но просто отступить уже не могут. Потеряют лицо. Так что будут долго пугать, рассказывая, какие они страшные и сильные, потом послушают, какие мы опасные, и под конец сделают вид, что смилостивились над нами и позволяют ехать дальше не ограбленными.
– А может, их и вправду просто перестрелять? – мрачно вздохнул Гриша.
– Хочешь устроить войну с целым племенем? Нет. В наши планы это не входит. Так что сиди и терпи, – категорично потребовал Ильяс.
– Можно, я хоть морду ему набью? – продолжал ехидничать парень. – Вот честное слово, они после этого нас точно уважать начнут.
– Гриша, уймись. Всё не так просто, как тебе кажется, – буркнул прапорщик, прислушиваясь к разговору Кости.