Смелый и предприимчивый молодой казак Гриша, мастерски управляемый водитель внедорожника, привозит своего хозяина на распутье жизни - он отправляется в дальний поход за неизвестными землями. Атмосфера наполняется духом приключений и предательства среди отдалённых гор и степей....
– И что всё это значит? – уточнил мастер.
– Что, помогая пришедшему, я помогаю вам. Я в чём-то ошибся?
– Нет. Ты совершенно прав. Но какое это отношение имеет к братству, о котором я тебе сказал?
– Прямое. Прежде всего, я не знаю, что это за братство. В чём его цели? Чего они желают достичь? Я вообще о нём ничего не знаю. Вы можете сказать, что, служа здесь, вы не можете посоветовать мне чего-то, что может пойти во вред моей родине. Но вся беда в том, что вы находитесь здесь, а они – где-то там. И вполне могут не сообщить вам о своих делах.
– Ты беспокоишься о возможной войне, – понимающе кивнул мастер.
– И о ней тоже."
"– Я понимаю ход твоих мыслей и должен признать, что это нравится. Ты не кричишь о патриотизме. Ты и есть патриот. Я не стану убеждать тебя, что моё братство не интересуют мирские дела и политика. Мы недаром называемся монастырём. Наши искания пролегают в иной плоскости. Это духовные практики. Ты что-нибудь знаешь о буддизме?
– Немного, – смущённо признался Гриша.
– Пожалуй, мне стоило начать этот разговор раньше, – задумчиво протянул мастер.
– Это не важно. В любом случае я не буддист и веру менять не собираюсь, – решительно заявил Гриша.
– Этого и не нужно. Не важно, во что человек верит. Важно, как он соблюдает заветы этой веры.
– Не понимаю, – растерянно признался парень.
– Чего именно ты не понимаешь?
– Что значит – не важно, во что человек верит?
– Это долгий разговор и предмет многовековых споров разных теологов, но я и мои браться твёрдо верим, что названия богам давали люди.
– Как-то это всё слишком заумно для меня, – подумав, признался Григорий.
– Просто ты никогда раньше не задавался такими вопросами. Ты просто жил и верил, как верили твои родители, а до них – их родители.
– Не знаю, – тряхнул Гриша чубом, – меня учили, что казак бьётся за отчизну и веру православную, а всё остальное не важно.
– А как же семья? – не понял мастер.
– Так отчизна – это и есть семья. Отчие земли.
– Странно. Ведь в армии принят клич «за веру, царя и отечество». А ты говоришь: за отчизну и веру. Куда ж тогда царь делся?
– Цари приходят и уходят, а отчизна и вера были, есть и будут. А армия – люди подневольные. Им что прикажут, то и кричат. А казаки себе клич сами придумали.
