Иван Кочуев шёл по вечернему городу, портупея игриво скрипела под каждым шагом. Его новенькая форма и радостное настроение создавали атмосферу праздника в сердце тихого казачьего ансамбля «Бударочки», передающейся из поколения в поколение.
На самом деле БОГ ЧИТАЕТ ВСЁ!!!Победа была практически полной. Ну, в том смысле, что абсолютных побед не бывает – что-то теряешь, что-то находишь, всё относительно, и за всё приходится платить.
– Как говорила моя двоюродная бабушка Нора моему двоюродному дедушке Самсону: «Никогда не плати нехорошей женщине за продажную любовь! Ибо нехорошая женщина, в отличие от тебя, поимеет и своё удовольствие, и твои деньги. Иди домой, к жене, и оно достанется тебе буквально даром! Почувствуй разницу…» – на память цитировала опытная израильтянка, философски заправляя выбившуюся прядку под берет.
Дело в том, что при подсчёте пленных было обнаружено бегство как минимум двух инопланетных бесов. Всех прочих Доков и Снагов эльфы успешно забороли в рукопашной и затолкали в винные подвалы, спустив по одному через достопамятную трубу! Оно и правильно, эльфы отходчивы и не кровожадны по натуре…"
"Спать в ту ночь не лёг никто. Был устроен стихийный митинг, на котором прекрасная Нюниэль, жутко страдая аллергией, назвала непокорённому народу имена его истинных спасителей.
Правда, потом опомнились, логично сочтя, что Миллавеллору последнее ни к чему, а у наших героев недостаточно острые уши. Так что пришлось ограничиться необременительным присвоением званий «почётных граждан Арддурхоума»! Но ведь главное внимание, правда?
Иван наконец-то признал, что на самом деле бывшие толкиенисты – классные ребята! По крайней мере, – пьют, поют и машут саблями ничуть не хуже казачьего люда.
– Нюниэль сказала, что он – знакомое зло, а значит, лучше зла незнакомого.
– Ваня, этот их пофигительный пацифизм меня уже всю умиляет. Жаль, что он мне ножик в спину не всадил, тогда бы его хоть отшлёпали!
– Не заводись, – примиряющее успокоил подъесаул, пока проходила шестая смена блюд. – Во-первых, у него четыре шишки на голове и волосы в три проплешины ещё с дома Хаббарда. Во-вторых, рука в гипсе, ты ему её лихо вывернула.
