— Когда сказала, что не хочешь знать о нас с Тейлор? Я могу уважать это, если это не то, о чем ты хочешь поговорить. У Чарли другое мнение, но… — он осекается, — Перси?
Я закрываю глаза, готовясь к удару. Я так отчетливо слышу, как он объявляет об их помолвке, что это кажется предсказанием.
— Ты можешь сказать мне, — говорю я, глядя на него снизу вверх. — Мы можем поговорить об этом… о ней.
Его плечи, кажется, немного расслабляются, и он жестом приглашает меня сесть на диван. Он вставляет DVD, выключает свет и тоже садится, поставив попкорн между нами. Мы занимаем свои прежние позиции, свернувшись калачиком на обоих концах дивана.
— Итак, мы встречаемся чуть больше двух лет, — говорит он.
— Два с половиной года, — поправляю я по какой-то чертовски неизвестной причине, и даже в тусклом свете я вижу, как уголок его рта слегка приподнимается.
— Правильно. Но дело в том, что мы не были вместе всё это время. На самом деле мы расставались примерно на полгода. И я чувствовал, что всё было кончено. Я знал, что всё было кончено, но у Тейлор есть такая черта уговаривать тебя на что-то. Наверное, именно поэтому она отличный юрист. Как бы то ни было, мы снова сошлись около месяца назад, но это не сработало, — он делает паузу, проводя рукой по волосам. — Я не хочу, чтобы ты думала, что то, что произошло ранее в лодке… — он замолкает и начинает снова. — Я пытаюсь сказать, что мы не вместе.
— Она знает об этом? — спрашиваю я. — Прошлой ночью она представилась твоей девушкой, — напоминаю я ему.
— Да, тогда она была таковой, — говорит он. — Но сейчас уже нет. Мы расстались. Я покончил с этим. После того, как мы высадили тебя.
— Оу, — это всё, что мне удается выдавить из шума, который кружится у меня в голове.
Как бы мне ни хотелось проникнуть в жизнь Сэма, как будто последних двенадцати лет не было, как будто я не предавала его полностью, я знаю, что не заслуживаю этого. Я смотрю в миску с попкорном. Он ждет, что я скажу что-то еще, но я не могу уловить ни одного слова, мелькающего в моей голове, и сложить их в предложение.
— Она будет там завтра, — говорит он. Он имеет в виду похороны. — Я не хотел, чтобы у тебя сложилось неправильное представление. Я просто хотел быть честным с тобой.
Я сохраняю непроницаемое выражение лица, чтобы он не понял, что нанес прямой удар, точно попав в моё самое слабое место.