Автор
Молодая, красивая женщина скрывает тёмную тайну – она киллер, совершающая убийства не ради денег, а движимая жаждой мести. Её очаровательная внешность становится идеальной маской для хладнокровного убийцы. Когда в её жизнь вторгается любовь, героиня оказывается перед выбором между чувствами...
Раздел Chitat.online для книги «Каждый любит как умеет» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Молодая, красивая женщина скрывает тёмную тайну – она киллер, совершающая убийства не ради денег, а движимая жаждой мести. Её очаровательная внешность становится идеальной маской для хладнокровного убийцы. Когда в её жизнь вторгается любовь, героиня оказывается перед выбором между чувствами...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Молодая, красивая женщина скрывает тёмную тайну – она киллер, совершающая убийства не ради денег, а движимая жаждой мести. Её очаровательная внешность становится идеальной маской для хладнокровного убийцы. Когда в её жизнь вторгается любовь, героиня оказывается перед выбором между чувствами...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Таня сидела с каменным лицом, глядя вперед и криво закусив нижнюю губу.
– Ну, мать, ты даешь! – в сердцах сказал компаньон. – А ну, садись назад! Тебя сейчас близко в машине нельзя подпускать! Я сам поведу!
– Парик, Гришка, парик. – Она повернулась к «ему. Он увидел, как в ее глазах блеснули слезы, и испугался. Он никогда не видел, чтобы Таня плакала.
– Что – парик? – не понимал он.
. – Я его там забыла! На столе! – Таня схватила себя за волосы и рванула так, что вскрикнула от боли. – Он сорвал с меня парик и бросил на стол! Он там и остался!
Тут разобрало и Гришу. Он хлопнул себя по ляжкам и возбужденно произнес:
– И я же его видел, дурак! Валялся на столе твой парик – точно! И весь мокрый. Слушай, а я чего-то не сообразил! Думал, ты сама его возьмешь. Что теперь делать? Вернуться?
Она молча покачала головой. Гриша встревожился еще больше:
– Нет, Тань, давай вернемся. Ну, на хрена такая улика?! Тебя же все в нем видели! И у него на работе, и вообще. И хозяйка квартирная…
– Да, да, да! – истерично выкрикнула она и заплакала по-настоящему.
Гриша совершенно растерялся. Он не знал, как к ней подступиться, как успокоить. Его хватило только на то, чтобы повторять:"
"– А может., ничего страшного? Может, плюнем на это? Ну и что, что парик. Ты там отпечатки пальцев оставила, и то ничего. А парик у кого хочешь может быть. Тань! Ну, Тань! Дай, я сяду за руль.
Она безропотно вышла из машины, и они поменялись местами. Усевшись рядом с водителем, она пробормотала, доставая платок:
– Мне просто перестает везти. Ты не замечал? А я заметила.
– Да ни фига! – жизнерадостно успокаивал ее Гриша. – Год везло, надо же – ни одного прокола! Я о таком и не слышал! Братану рассказать – он не поверит: И это называется – перестало везти? И плюнь ты на этот идиотский парик! Подумаешь, какое сокровище!
Но Таня не ответила ему. Она и сама уже понимала, что парик – не бог весть какая улика против нее. Гриша был совершенно прав – парик еще ни о чем не скажет ни следствию, ни родным Виктора. Конечно, его опознают – на работе у Виктора ее видели именно в этом парике. Ну и что тут такого? Просто-напросто сразу поймут, что убила та самая блондинистая девица… Но ведь нужно еще и найти ее! А это будет уже труднее. Таня понимала все это, но тем не менее легче не становилось. Ей было страшно. Впервые за долгое время ей по-настоящему стало страшно. «Больше никогда, никогда… – она съежилась на сиденье, вжалась в спинку. – У меня и нервы стали не те, и выдержки никакой… В первый раз было проще, куда проще! Денег мало накоплено, но все равно – я это брошу!» Она была потрясена, когда Гриша осторожно обратился к ней:
– Тань, а может, нам все это бросить?
– Ты тоже так считаешь? – повернулась она к нему. – Испугался?
– Ну, не знаю. – Он смущенно хмыкнул.
