Автор
На лавочке сидели Андрей и девушка, едва пробуя вкус горьких фисташек в мягком свете кафе. Их беседа тонко переплеталась с улицей - шумом проезжающих машин и гулом разрывавшихся пивных пузырьков. Андрей ждал, когда она поднимется, чтобы они могли остаться наедине без общественных глаз....
Я тогда пойду в милицию и скажу, что Толя меня насиловал с четырнадцати лет. А твой муж – с девяти. Я убью и себя и ребенка! И тебя убью, если еще раз сюда явишься. Забудь о нас! Уходи! И молчи!
С тех пор она с матерью не виделась. И с отчимом, конечно, тоже. Пока Толя не вернулся из армии, девушка вела полуголодное существование. Сидела в декрете, не могла нанять няньку, лишний раз выйти на улицу – ребенок отнимал все время, силы и деньги. Она скрывала сына от чужих глаз, и сама не знала, чего боится.
Он вернулся к ней. Именно к ней – не заходя к родителям. Они писали ему в часть письма, но он не отвечал – так велела Лена. Все отношения были порваны. И Лена с упоением рвала любые связи, оставшиеся с прежних времен.
– Настрое, – говорила она. – Об остальных надо забыть. Пусть будут новые друзья, новая работа, все новое.
Что думал на этот счет муж, она так никогда и не узнала. Он молчал.
Только несколько раз Лена затронула больной вопрос. Это случилось, когда сын за одну зиму перенес два воспаления легких. Мальчик выжил, но очень ослаб.
– По-моему, он не совсем… – бормотал Толя, вглядываясь в спящего ребенка.
– Ненормален, ты хочешь сказать? – еле слышно отозвалась Лена.
Они помолчали. Наконец она сказала:
– Он нормален, совершенно. Просто много болеет, больше чем мы с тобой. Главное, чтобы он никогда не узнал. Знаешь, давай уничтожим наши свидетельства о рождении.
Она и раньше говорила об этом, но Толя всякий раз протестовал:
– Рехнулась?! Если понадобится, нас все равно пошлют восстанавливать документы в ЗАГС! А когда буду восстанавливать – все может открыться!"
"В конце концов они нашли компромисс.
– Что ж ты такую фамилию нарисовал?! – возмущалась Лена.
