В мире, где корпорации обещают процветание, остаются забытые люди по ту сторону стены Периметра. Герои романа должны выжить в Зоне отчуждения, где каждый борется только за себя, разоблачая ложь о светлом будущем и узнавая правду о цене корпоративного порядка.
Раздел Chitat.online для книги «Каждый за себя» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В мире, где корпорации обещают процветание, остаются забытые люди по ту сторону стены Периметра. Герои романа должны выжить в Зоне отчуждения, где каждый борется только за себя, разоблачая ложь о светлом будущем и узнавая правду о цене корпоративного порядка.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В мире, где корпорации обещают процветание, остаются забытые люди по ту сторону стены Периметра. Герои романа должны выжить в Зоне отчуждения, где каждый борется только за себя, разоблачая ложь о светлом будущем и узнавая правду о цене корпоративного порядка.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
По-прежнему молча, они двинулись дальше.
* * *Беговая дорожка уносилась из-под ног. Десятки и сотни метров… Эледа Ховерс любила бегать. Вообще любила спорт. Занятия помогали отвлечься. Когда с остервенением крутишь педали велотренажера или яростно отжимаешься — сознание пустеет. Только сердце грохочет, вибрируют от напряжения мышцы да дыхание со свистом вырывается из груди. А мыслей нет. Хорошо! Периодически голову нужно освобождать вообще от всего.
Особенно после тяжелого рабочего дня.
Она бежала и бежала. В детстве она так же бегала вокруг родительской резиденции — мелкий гравий, которым посыпали дорожки, разлетался из-под ног. Трава была ярко-зеленая. В детстве все яркое: синее-синее небо, изумрудная зелень, белоснежный мрамор ступеней, россыпь разноцветных карамелек в вазочке на столе, темно-бордовые пионы в вазе, терракотовый шелк занавесок и полумрак зимнего сада — насыщенный, влажный, лилово-серый…
Все воспринимается острее и резче, когда тебе одиннадцать, и ты с жары забегаешь в тишину закрытой оранжереи, в надежде, что здесь тебя не станут искать, а значит, не найдут и не усадят играть гаммы. Ты прячешься за развесистыми кустами мирта, а потом вдруг слышишь странные звуки и, конечно, выглядываешь посмотреть! Осторожно высовываешься и становишься свидетелем того, что для тебя вовсе не предназначалось — видишь наклонившуюся женщину, задранный подол, смуглую мужскую руку, стискивающую белое бедро, и…
Эледа никогда не была малодушной. Взбалмошной, резкой, ядовитой, злопамятной… Но не малодушной. Поэтому она неслышно развернулась и вышла.
Солнце по-прежнему было ярким. Трава зеленой. Карамельки на столе кричаще-разноцветными. От перенасыщенности цвета к горлу подкатила тошнота…
Нет, не то чтобы Эледа в одиннадцать лет вообще ничего не знала про секс… И знала, и в фильмах видела, и с подружками обсуждала. Но так вот вживую… Поэтому, когда запыхавшаяся миссис Крид выбежала из-за угла со своими гаммами, ученица смерила ее тяжелым недетским взглядом и сказала:"
"— Миссис Крид, гаммы будут завтра. А сейчас вызовите мне шофера и сообщите управляющему, что я еду к маме. Он выделит телохранителей.
Миссис Крид — моложавая интеллигентная женщина с безупречной осанкой — сперва открыла было рот, однако тут же закрыла. Посмотрела внимательно воспитаннице в глаза и спросила:
— Вы уверены, что ваш визит будет желателен?
— Уверена, что нет. Но все равно поеду.
Женщина в ответ задумчиво кивнула.
«Визит будет желателен». Ха! Эледа видела мать только по вечерам за ужином. Ровно тридцать минут. А потом та уходила в кабинет, куда дочери являться запрещалось. Однако девочка слышала вызовы коммуникатора и то и дело включающийся голографон. Мама постоянно работала. Отец, кстати, тоже.
