В мире, где корпорации обещают процветание, остаются забытые люди по ту сторону стены Периметра. Герои романа должны выжить в Зоне отчуждения, где каждый борется только за себя, разоблачая ложь о светлом будущем и узнавая правду о цене корпоративного порядка.
Раздел Chitat.online для книги «Каждый за себя» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В мире, где корпорации обещают процветание, остаются забытые люди по ту сторону стены Периметра. Герои романа должны выжить в Зоне отчуждения, где каждый борется только за себя, разоблачая ложь о светлом будущем и узнавая правду о цене корпоративного порядка.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В мире, где корпорации обещают процветание, остаются забытые люди по ту сторону стены Периметра. Герои романа должны выжить в Зоне отчуждения, где каждый борется только за себя, разоблачая ложь о светлом будущем и узнавая правду о цене корпоративного порядка.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Укол — точный и быстрый, но всякий раз кажется, будто вена хрустит, как хрящ, а игла погружается в плоть медленно, словно получая наслаждение. А потом поршень выдавливает содержимое из пластикового цилиндра, и Айя сразу слабеет. Обмякает. Тогда ее перестают держать и оставляют один на один с болью.
В этот раз было так же. Она кричала, пыталась вырваться, пыталась лягаться, даже попробовала укусить чью-то оказавшуюся в опасной близости руку, но опять не смогла защититься.
Противный хруст. Игла в вене. Поршень приходит в движение.
Боли не было. На хрипящую Айю будто накинули глухое покрывало. Оно отрезало звуки, свет, движение, прикосновения, опутало, оплело, сковало тело, парализовало мысли, заставило отступить боль и ужас. И девушка утонула в темноте, ослепнув, оглохнув, перестав соображать.
…- А говорила — не железная…
Мягкий мужской голос звучал где-то рядом. Теплый. Спокойный. Уютный."
"— И скажу: «Не железная». Так и ты не озабоченный, — в голосе женщины слышалась улыбка.
— Ко мне потом пойдем? — спросил собеседник, и голос сделался тише.
— Нет, — ответили ему. — Прости. На твоих лежках здорово, но слишком расслабляешься. Потом на улице тяжко.
Мужчина хмыкнул и сказал с плохо скрываемым сожалением:
— Нет, так нет, — однако сразу же прежним вкрадчивым голосом снова предложил: — Пойдем?
Раздался тихий смех:
— Отстань. И очки свои не надевай… Ты в них слишком много видишь.
— Как скажешь, моя леди…
— Не ёрничай, — представилось, что незнакомка легонько толкает своего собеседника в плечо. — Пошли к остальным?
Послышался шорох надеваемой одежды, а через минуту — удаляющиеся шаги. Стало тихо.
Айя смотрела в полумрак, с трудом соображая, что с ней, где она, кто и о чем говорил и почему беседующих мужчину и женщину не было видно. А еще — откуда этот слабый, мягкий, такой уютный свет и негромкое потрескивание?
Тут было тепло. И спокойно. Айя лежала на чем-то мягком и отрешенно скользила взглядом по стенам. Одна была разрисована граффити. Но не виденной ранее мешаниной острых угловатых букв, не похабщиной, как на улицах, а чем-то красивым. В полумраке удалось различить лесную дорогу, тянущуюся среди деревьев, и в просвете стволов — дом, в окне которого горит свет. Красиво… Что-то было там еще, но в темноте не разобрать.
Девушка поднялась на локте и огляделась. Большая комната. Ни мусора на полу, ни битого бетона. Оконный проем затянут пленкой, в углу стоит железная бочка из-под машинного масла. Сверху из нее торчит труба, выведенная в пробоину в стене, а в самой бочке вырезана дверца, подпертая сейчас кирпичом. И за дверцей горит огонь. Настоящий огонь! И это он так потрескивает.
