— Я, блядь, видел красное, Шэн. Я не мог ясно мыслить и поспешил с выводами.
— Я понимаю, — прошептала я, придвигаясь ближе к нему. — Я не сержусь на тебя.
— Но я только сделал тебе хуже. — Он застонал, положив мою руку к себе на колени, и посмотрел на меня с несчастным выражением лица. — Я облажался с этим, детка.
Детка?
О боже.
— А теперь тебе придется пойти домой и разбираться с еще большим количеством их дерьма, — продолжил он с болью в голосе. — И все потому, что я не мог взять себя в руки…
— Джонни? — Выдавила я, сердце бешено колотилось.
Он вздохнул и посмотрел на меня с настороженным выражением лица, как будто пытался оценить мои эмоции. — Да, Шэн?
— Я люблю тебя. — Я понятия не имела, почему мне захотелось сказать ему это, но слова, казалось, застревали у меня в горле каждый раз, когда я смотрела на него.
Голубизна его глаз пылала. — Я тоже тебя люблю.
— Да?
— Да.
Я не знаю, кто пошевелился первым после этого… Послышались размытые размахивающие конечности, но когда я бросился к Джонни, он уже был наполовину на мне. Наши губы соприкоснулись, и в тот же момент я рухнула на спину, а его большое тело тяжело опустилось на меня сверху.
Измотанная, я крепче обхватила его шею и позволила своим ногам развестись, заставляя его грубо устроиться между ними.
Этот контакт заставил нас обоих громко застонать.
Запустив пальцы в его волосы, я обвила ногами его талию и ответила на поцелуй с потребностью, граничащей с безумием. Сжав бедра, я покачнулась вверх и сильно потянула его за волосы, ничего так не желая, как погрузиться в этого парня. Погрузив свой язык в его рот, я крепко поцеловала его, не в силах подойти достаточно близко. Джонни вознаградил это движение глубоким, рокочущим рычанием одобрения. Звук был таким сексуальным.
Я чувствовала, как он, твердый как сталь, трется у меня между ног о самые интимные места, и я застонала, придвигаясь ближе, больше всего на свете желая, чтобы он просто прижался сильнее.
— Господи. — Его руки блуждали по всему моему телу. — С тобой так хорошо. — Его рука скользнула под подол моей рубашки, пальцы задели мой бок. — Вкус такой чертовски идеальный."
"Его руки были повсюду: на моих ногах, на бедрах, в моих волосах. Он прикасался ко мне везде, за исключением тех мест, где я в нем нуждалась, и это, казалось, только делало меня более неистовой — более отчаянно нуждающейся в нем.
Я вела себя как ненормальный маньяк, но я просто не могла больше сдерживаться ни секундой. Я чувствовала ноющее желание, которое я испытывала к нему глубоко в своих костях, которое подгоняло меня, побуждая стремиться к большему. Жар разлился внутри меня; глубокая, тревожащая, пульсирующая боль.