В этом таинственном тексте мы с вами будем путешествовать между двумя переплетающимися жизнями – Кентийским принцем и его приемным сыном Алексом, обремененным загадочными мистическими способностями. Две судьбы, скрещенные воедино, в одночасье изменят ход истории и не позволят забыть о своем настоящем фамильном происхождении....
Когда я не успевал, кот сам прыгал на всадника и одним ударом лапой отрывал ту часть тела, куда этот удар приходился.
Сколько прошло времени, я не знаю… Пот заливал глаза, а стереть его не было ни времени, ни возможности. Передо мной уже была гора поверженных врагов, и я, взобравшись по ним, успел посмотреть по сторонам. Там, где стояли кентийские мечники, везде высились баррикады из трупов врага, да и дружинники мои от них не отставали, все-таки натаскали их кентийцы. Так как эти баррикады не давали конникам приблизиться, те начали отходить, но уже приближалось пешее воинство неприятеля, а ворота города все еще были закрыты.
– Заряжай картечью! – заорал я что было сил, чтобы перекричать шум схватки.
Пушкари кинулись к орудиям, и я посмотрел в ту сторону, где дрались мои конники. Там все пришло к завершению, добивали последних всадников неприятеля, но их уже охватывало со всех сторон вооруженное пешее войско.
– Огонь по готовности! – продолжал надрываться я, и вот первый выстрел в людское море врага. Затем еще и еще, так как они находились почти рядом, удар картечи отрывал головы, руки, кровь брызгами разлеталась во все стороны.
– Перенести огонь на фланги! – скомандовал я и сам бросился помогать разворачивать пушки. И мы успели. Но как мало нас осталось! И почти все раненые.
– Огонь! – прохрипел я, голос почему-то сел, и меня шатало от перенапряжения.
Ударил нестройный залп, потом еще один, нападающие замешкались, потом остановились.
– Но как же их много, – подумал я, глядя на колышущееся человеческое море. И тут увидел, как наконец ворота столицы открылись и оттуда выехали конники, а потом за ними выбежали копейщики. Конники, развернувшись лавой, устремились в атаку на наступающего на нас неприятеля, и началась рубка бегущих, а копейщики, построившись, двинулись широким фронтом, так сказать, подчищая за конниками. Я присел, потому что ноги меня не держали, и обнял Алого; тот, покрытый кровью с головы до ног, лизнул меня в лицо и замер, похоже, тоже устал бедняга.
– Принц, ты как?
Я оглянулся и увидел стоящего рядом барона Варта, а невдалеке остатки моих конников.
– Барон, – проговорил я, поднимаясь, и от избытка чувств обнял его. – Как хорошо, что ты жив, – засмеялся я.
Тот был немного ошарашен проявлением чувств с моей стороны, но тоже улыбнулся.
